Расширенный поиск
22 Ноября  2018 года
Логин: Регистрация
Пароль: Забыли пароль?
  • Ана кёлю – балада, бала кёлю – талада.
  • Кесинг сынамагъан затны, адамгъа буюрма.
  • Хаухну атма, ёнгкючню сатма.
  • Бетинги сатма, малынгы сат.
  • Насыблы элин сюер, насыбсыз кесин сюер.
  • Окъ къызбайны джокълайды.
  • Къобан да къуру да къобханлай турмайды, адам да къуру да патчахлай турмайды.
  • Тулпарлыкъ, билекден тюл – джюрекден.
  • Биреуге аманлыкъ этиб, кесинге игилик табмазса.
  • Хоншуну тауугъу къаз кёрюнюр, келини къыз кёрюнюр.
  • Кёл – къызбай, къол – батыр.
  • Экиндини кеч къылсанг, чабыб джетер ашхам.
  • Тёзгеннге, джабылгъан эшик ачылыр.
  • Ёзденликни кёбю ётюрюк.
  • Зар адам ашынгы ашар, кесинги сатар.
  • Джашлыкъ этмеген, башлыкъ этмез.
  • Ата – билек, ана – джюрек!
  • Къызгъанчдан ычхыныр, мухардан ычхынмаз.
  • Байма, деб да, къууанма, джарлыма, деб да, джылама.
  • Мухардан ач ычхынмаз.
  • Ач, тоймам, дейди, тойгъан, ач болмам, дейди.
  • Мени джылытмагъан кюн, меннге тиймесин!
  • Бозанг болмагъан джерге, къалагъынгы сукъма.
  • Мухарны эси – ашарыкъда.
  • Мухар, кеси тойса да, кёзю тоймаз.
  • Эллинг бла джау болсанг да, юйюнг бла джау болма.
  • Къулакъдан эсе, кёзге ышан.
  • Кёкдеги болмаса, джердегин кёрмейди.
  • Урама да – ёледи, сатама да – келеди.
  • Джарлы джети элни сёзюн этер.
  • Туз, гырджын аша, тюзлюк бла джаша.
  • Къонакъ болсанг, ийнакъ бол.
  • От кюйдюрген, сау болса да, тот кюйдюрген, сау болмаз.
  • Аманны тукъумуна къарама, игини тукъумун сорма.
  • Ёлюк кебинсиз къалмаз.
  • Байлыкъ болгъан джерде, тынчлыкъ джокъду.
  • Хунаны тюбюн къазсанг, юсюнге ауар.
  • Эринчекни аурууу – кёб.
  • Къарын къуру болса, джюрек уру болур.
  • Кёзюнде тереги болгъан, чёбю болгъаннга кюле эди.
  • Айран тёгюлсе, джугъусу къалыр.
  • Юй кюйдю да, кюйюз чыкъды, ортасындан тюйюш чыкъды.
  • Джаш къарыу бла кючлю, къарт акъыл бла кючлю.
  • Къоркъакъны кёзю экили кёрюр.
  • Билмейме деген – бир сёз
  • Душманны тышы – акъ, ичи – къара.
  • Джыланны къуйругъундан басарынг келсе, аны башы болгъанын унутма.
  • Ёмюрлюк шохлукъну джел элтмез.
  • Бёрю да ач къалмасын, эчки да ашалмасын.
  • Элде адам къалмаса, ит тахтагъа минер.

"Служить всеми помыслами родному народу и обожаемой Родине нашей..."

21.07.2008 0 2238

Фатима Магулаева,
Ставрополь

 Два раза в месяц из самого центра Европы в глухие уголки Поволжья, Кавказа и Закавказья приходили изящные, по образцу парижских изданий, книжки, на обложке которых арабской вязью и европейской латиницей было выведено слово "Мусульманин". В этом журнале увидели свет статьи, рассказы, письма первых просветителей Карачая и Балкарии - Ислама Крым-шамхалова, Мисоста Абаева, Басяита Шаханова, учителей Иммолата Хубиева и Хызыра Халилова, 16-летнего воспитанника Ставропольской мужской гимназии Ислама Хубиева (Карачайлы), ставшего годы спустя главным редактором первой карачаевской газеты "Таулу Джашау". 


 Двухнедельный народно-популярный, научно-литературный общественный журнал "Мусульманин" издавался в Париже в 1908-1911 годах под редакцией выдающегося адыгского писателя, драмотурга, публициста Маго-мет-Бека Хаджетлаше (Кази-Бек Ахметуков), был посвящен "интересам культурного развития мусульман России и кавказских горцев" и ставил целью "объединить единоверцев на почве прогресса, любви к труду и приоб-щить к цивилизованным народам". 


 С горечью, отмечая разобщенность российской мусульманской интеллигенции, редакция журнала объясняла ее тем, что "мусульманин-интеллигент, затерянный на необъятном пространстве нашего обширного отечества, окруженный массой, еле способной понимать его и при том относящейся в большинстве случаев с недоверием к нему, должен был, естественно, уйти в самого себя, так сказать, замкнуться". Преодоление специфических трудностей, возникавших на пути пионеров национального просвещения, "Мусульманин" видел в объединении просветителей и призывал молодую интеллигенцию к совместному многолетнему кропотливому труду на благо единоверцев, утверждая: "И десятки лет должно пройти в беспрерывном труде, чтобы нам удалось хоть отчасти догнать своих соседей". По мнению редакции, значительную роль в деле просвещения мусульманских народов была призвана сыграть периодическая печать, в частности, журнал "Мусульманин", о задачах которого один из сотрудников писал: "… нам нужна интеллигенция и интеллигенция сильная духом, объединенная одной целью служить всеми помыслами Родному народу и обожаемой Родине нашей. Создание такой сплоченной интеллигенции составляет задачу нашего журнала "Мусульманин".
 Важное место в структуре "Мусульманина" занимала рубрика "Из писем в редакцию", введенная с целью "распространять мысль о необходимости культурного единения нашей пока еще малочисленной интеллигенции". Жанр письма был широко распространен в периодической печати конца XIX - начала XX веков, и первые представители карачаево-балкарской интеллигенции, обращаясь к общественности через журнал, нередко прибегали к этому жанру. Хызыр Халилов в письме редактору "Мусульманина" крайне медленный, но неуклонный рост национального самосознания карачаевцев напрямую увязывал с увеличением числа подписчиков на журнал: "По пого-ворке: "по капле - море", так и мы, двигаясь черепашьим шагом, собираем и приглашаем собратьев-карачаевцев, сочувствующих общему благому, родному делу прогресса и развития, откликнуться душевно, выделив из своих средств частичку грошей на выписку родного "Мусульманина". 


 Мисост Абаев в статье "Горцам Северного Кавказа" подчеркивал: появление такого органа печати, как "Мусульманин", позволяет верить, "что у мусульман Кавказа назрела потребность выйти из замкнутости к общению с остальным миром и между собой",  и призывал своих земляков - учителей, фельдшеров, переводчиков активно сотрудничать с молодым журналом, поставляя в редакцию ценный материал о повседневной жизни сельчан.
 О значимости журнала в жизни даже такого глухого уголка Кавказа, каким был Карачай, размышлял на страницах издания Иммолат Хубиев. В письме в редакцию он называл издание "Мусульманина" "весьма ценным для нашего темного, обездоленного люда" и выражал уверенность, "что этот журнал принесет громадную пользу его читающей публике - горцам".
 Размышление о национальной культуре карачаевцев, поиск ответа на вопрос о предназначении интеллигенции занимали энтузиаста народного просвещения, художника и поэта Ислама Крымшамхалова. Обращаясь к редактору, а через него ко всей мусульманской общественности, он утверждал: для того, чтобы стать соединительным звеном "современной культурной жизни с жизнью наших пока темных братьев", недостаточно только "сделаться научно просвещенным человеком". Даже получив европейское образование, необходимо "безусловно и обязательно оставаться горцем и по воспитанию, и по духовному складу". Давая высокую оценку рыцарской культуре гор, Крымшамхалов делал принципиальное заявление, что этический кодекс карачаевцев, их вековые обычаи и традиции способны "быть истинным украшением короны европейской цивилизации".


 В другом свете осмыслял национальные традиции Ислам Хубиев, который одной из главных задач горской интеллигенции считал принятие ряда мер, "разумно и умело направленных к тому, чтобы упразднить вредные традиции, предрассудки и обычаи, ибо все гнилое и вредное должно уступить свое место новому, полезному". 16-летний публицист выступал на страницах издания против деления людей на касты и сословия, говорил о бесправном положении горянки, критиковал невежество консервативного горского населения, препятствовавшего женскому образованию.
 Задача просвещения мусульман России являлась центральной в журнале, обозначившем своей целью "свято держать свое знамя прогресса, не отступая от намеченной цели, нести свет и знания в родные аулы, села и деревни". Стремление к развитию национальной культуры, к просвещению соотечественников было характерно и для творчества прогрессивных деятелей карачаево-балкарской интеллигенции. Ислам Хубиев с горечью отмечал: "Нет народа более обездоленного, более несчастного, нуждающегося  в просвещенных тружениках, более отсталого в культурном отношении, чем мы - карачаевцы". Надежды на пробуждение национального самосознания публицист связывал с деятельностью горской интеллигенции и, прежде всего,  прогрессивного духовенства, того духовенства, "которое служит неиссякаемым источником добра и света, сознавая свое истинное назначение". Подчеркивая роль молодых образованных мулл, имеющих призвание к своей высокой задаче, Ислам Хубиев противопоставлял им другое духовенство - "узкофанатическое, проповедующее ненависть ко всему иноверческому".


 Подобные выпады в адрес мусульманских священнослужителей были нередки на страницах журнала. Связывая с исламом развитие национальной культуры и прогресс вообще, сотрудники издания, однако, очень часто выступали с острой критикой представителей духовенства. Наиболее печальной, по мнению "Мусульманина", была деятельность священнослужителей на ниве просвещения. По утверждению редакции, муллы "вместо стремления к образованию как источнику счастья и благосостояния народа, внушают ему обратное и затемняют и без того темное населения". Характеризуя состояние духовенства, сотрудники журнала отмечали "дикий эгоизм и животную алчность" мулл, их "замечательную способность жиреть и богатеть за счет на-рода". На религиозных служителей возлагалась ответственность за разжигание межнациональной и межконфессиональной розни и трагедию сотен тысяч горцев-мухаджиров, поддавшихся их уговорам о необходимости переселения в Турцию. И хотя острая критика духовенства вызывала негодование со стороны мусульман правого крыла, обвинивших в печати журнал "Мусульманин" в измене исламу, позиция редакции по данному вопросу осталась неизменной.


 Столь же нетерпимым было отношение редакции ко всем факторам, тормозившим прогресс мусульманских народов. Говоря о необходимости отказаться от таких предрассудков и варварских обычаев, как кровная месть, калым, умыкание невест, сотрудники журнала подчеркивали, что духовное возрождение мусульман России невозможно при сохранении подобных традиций и бесправном положении женщины-мусульманки. В издании утверждалось: "Только тогда, когда мусульмане перестанут искать оправданий того унизительного положения, в какое попала волею судеб восточная женщина, только тогда мусульмане перестанут быть рабами других людей, которые своих матерей, жен и сестер не ставят ниже себя, сознавая, что это равно-сильно самоуничижению".
 О необходимости распространения женского образования и преодоления сложившегося в среде горцев убеждения о безнравственности грамотных женщин писал из Карачая в редакцию "Мусульманина" Ислам Хубиев. Говоря о том, что "карачаевская женщина находится на самой низшей ступени человеческого развития", публицист главными причинами бедственного положения горянок называл "равнодушие темного населения и враждебное отношение  нашего   духовенства  против  образования  наших  женщин". Для искоренения предрассудков и преодоления некультурности "темного" народа воспитанник Ставропольской гимназии предлагал "составить проект борьбы с невежеством" путем обмена мыслями в печати", подчеркивая значимость прессы в деле распространения просвещения.


 В редакционных статьях журнала "Мусульманин" нередко доказывалась мысль, что невежество, низкий уровень образованности мусульманских народов России являются причиной их бедственного экономического положения: "Не хватает у нас сознания в необходимости просвещения, и благодаря этому сотни и тысячи наших братьев гибнут в невежестве, беспрерывно страдая у нас на глазах. Бедность и нищета являются следствием темноты и отсутствия организованности".
 Задумываясь о причинах отсталости, обнищания родного народа, карачаевский просветитель Ислам Крымшамхалов, вступал в полемику с редакцией, доказывая, что невежество является не причиной бедности, а ее следствием. В письме редактору журнала он писал: "Кто знаком с условиями, среди которых протекает современная жизнь горцев, тот простит им все, что есть  нехорошего  в  их настоящем прозябании".  В  рассказе  "Карачаевское горе" публицист рисовал безрадостные картины повседневной жизни карачаевца, готового "старыми руками рвать траву на камнях", чтобы достать хоть немного корма для домашнего скота. Автор рассказа, представитель одного из самых богатых княжеских родов Карачая, сознавая безысходность положения основной части народа, вкладывал в уста бедняка слова о том, что "если мы все, карачаевцы, скот свой распродадим, ведь с голоду или с тоски умрем  хлеб посеять негде, да и не растет он в горах.  Какая наша доля".

(Нет голосов)

  • Нравится

Комментариев нет