Расширенный поиск
7 Декабря  2016 года
Логин: Регистрация
Пароль: Забыли пароль?
  • Чомартны къолун джокълукъ байлар.
  • Уллу атлама – абынырса, уллу къабма – къарылырса.
  • Босагъа таш юйге кирмей эди, тыбыр таш эшикге чыкъмай эди.
  • Эл элде бирер малынг болгъандан эсе, бирер тенгинг болсун.
  • Билим ат болуб да чабар, къуш болуб да учар.
  • Босагъагъа джууукъ орун болса, ашыгъыб тёрге озма.
  • Къумурсхала джыйылсала, пилни да джыгъадыла.
  • Эртде тургъан джылкъычыны эркек аты тай табар.
  • Байны къызы баймакъ болса да, юйде къалмаз!
  • Кюн кёрмеген, кюн кёрсе, кюндюз чыракъ джандырыр.
  • Адеб базарда сатылмаз.
  • Окъуу – билимни ачхычы, окъуу – дунияны бачхычы.
  • Сёз къанатсыз учар.
  • Эрине къаргъыш этген къатын, эрнин къабар.
  • Сибиртки да сыйлы болду, кюрек да кюнлю болду.
  • Къар – келтирди, суу – элтди.
  • Кесине гебен этелмеген, биреуге черен эте эди.
  • Ата Джуртун танымагъан, атасын да танымаз.
  • Къарнынг ауруса, ауузунгу тый
  • Чыбыкълыкъда бюгюлмеген, къазыкълыкъда бюгюлмей эди.
  • Игиге айтсанг – билир, аманнга айтсанг – кюлюр.
  • Суу кетер, таш къалыр.
  • Зар адамны насыбы болмаз.
  • Киштикге къанат битсе, чыпчыкъ къалмаз эди.
  • Къуллукъчума, деб махтанма, къуллукъ – хаух джамчыды!
  • Шайтан алдады, тюзлюк къаргъады.
  • Хар зат кесини орнуна иги.
  • Зар адам ашынгы ашар, кесинги сатар.
  • Тойгъа барсанг, тоюб бар, эски тонунгу къоюб бар.
  • Эркишиге тары кебек танг кёрюнюр.
  • Тойгъан антын унутур.
  • Тёрдеги кюлсе, эшикдеги ышарыр.
  • Акъыл сабырлыкъ берир.
  • Билим къая тешер.
  • Огъурлуну сёзю – суу, огъурсузну сёзю – уу.
  • Ауругъанны сау билмез, ач къарынны токъ билмез.
  • Минг тенг да азды, бир джау да кёбдю.
  • Адебни адебсизден юрен.
  • Алма терегинден кери кетмез.
  • Адамны сабийин сюйген джюреги, бычакъча, джитиди.
  • Джарлы эскисин джамаса, къууаныр.
  • Къан бла кирген, джан бла чыгъар.
  • Зарда марда джокъ.
  • Татлы тилде – сёз ариу, чемер къолда – иш ариу.
  • Сабий кёргенин унутмаз.
  • Кёзню ачылгъаны – иги, ауузну джабылгъаны – иги.
  • Мен да «сен», дейме, сен да «кесим», дейсе.
  • Рысхысына кёре, джаш ёсер, къышлыгъына кёре, мал ёсер.
  • Кюлме джашха – келир башха.
  • Джангыз терек къынгыр ёсер.

Карачаево-балкарская зарубежная диаспора: история и культура

01.06.2011 0 1592

Научная картина истории и культуры балкарско­го народа не будет полной без хотя бы краткого описа­ния зарубежной диаспоры дальнего и ближнего зару­бежья. Диаспора дальнего зарубежья сосредоточена в основном в Турции и Сирии, а ближнего - в Казахста­не и Киргизии. Эти диаспоры возникли в разные эпо­хи и в силу разных причин. "Практически любые диаспоры, в том числе и самые древние - почти всегда следствие неблагополучия народа на своей родине, этнических конфликтов, воин, экономического упадка, голода и прочих бедствий",- пишет С. А. Арутюнов.

У карачаевцев и балкарцев, оторванных от исторической родины, не произошло этнического размежевания. Наоборот, у них ощущается полное осознание этногенетической общности. Поэтому мы вправе рассмат­ривать их здесь как группу с единым этническим самосознанием, что проявляется у диаспоры дальнего зарубежья и в самосознании "къарачайлы". В нашем исследовании мы будем пользоваться термином "ка­рачаево-балкарская диаспора".

Карачаево-балкарская диаспора дальнего зарубежья образовалась в результате исхода части населения во второй половине XIX - начале XX в. (так называемое мухаджирство) в пределы Османской империи. Диас­пора ближнего зарубежья - следствие сталинской де­портации балкарцев и карачаевцев в Казахстан и Сред­нюю Азию в период Великой Отечественной войны.Численность диаспоры дальнего зарубежья в на­стоящее время составляет около 35 тыс. чел., а ближ­него зарубежья - 5 тыс. чел. В Турции карачаевцы и балкарцы живут компактно в сел. Баппок, Килисе, Язылыкая, Агасар, Белпынар, Доглат. Но эти населенные пункты расположены дисперсно в разных частях стра­ны. Вследствие оттока населения из сельской местно­сти многие жители этих сел перебрались в города Стам­бул, Анкара, Измир, Конья, Афьон, Эскишехир. В Сирии карачаевцы и балкарцы живут на окраи­не Дамаска. В последние годы многие представители диаспоры уезжают в Германию, США и Австралию. Мухаджирство, давшее начало диаспоре, было чре­вато для карачаево-балкарцев не только демографиче­скими катаклизмами, но и повлекло за собой также ряд глубинных трансформаций традиционных форм организации жизни двух разобщенных частей этноса. Это стало естественной угрозой такому феномену, ка­ким является самоценная культура карачаево-балкар­ского народа - органическая составляющая субкуль­туры северокавказского региона.

Депортация карачаевцев 2 ноября 1943 г., а бал­карцев - 8 марта 1944 г., по замыслу вдохновителей и исполнителей этих варварских актов, должна была об­речь эти народы на вымирание. К счастью, основная масса карачаевцев и балкарцев после реабилитации депортированных народов Указом Верховного Совета СССР от 9 января 1957 г. вернулась на историческую родину. Ту часть карачаево-балкарского народа, кото­рая до сих пор остается в местах переселения - Казах­стане и Кыргызстане - следует считать диаспорой со всеми вытекающими последствиями, характерными для группы этноса, оторванной от основного этничес­кого ядра и находящейся в иной этнокультурной и экологической среде. Ю. И. Семенов, рассуждая об этносе, нации и диас­поре, пишет, что "об этнической диаспоре речь может идти только в случае, когда члены того или иного эт­носа живут, причем дисперсно, на территории, основ­ное население которой принадлежит к иной этниче­ской общности. ...Люди, живущие за пределами своей этнической территории, обычно подвергаются ассими­ляции и рано или поздно растворяются в среде преобладающего на данной территории этноса: постепенно теряют родной язык, а затем и чувство прежней этни­ческой принадлежности. Этот процесс обычно завер­шается только в последующих поколениях. И когда люди приобщаются к иному языку и иной культуре, то часто единственное основание продолжающего со­храняться чувства прежней этнической принадлеж­ности - память о родине: для первого поколения им­мигрантов - память о реальной родине, для последую­щих - память о родине предков".

Замечания Ю. И. Семенова относительно сущности диаспоры и этнической потенции этой группы, оторванной от эт­нического ядра и исторической родины, применимы и к карачаево-балкарской диаспоре как дальнего, так и ближнего зарубежья. Многие годы карачаево-балкарская диаспора в Тур­ции и странах Ближнего Востока была обойдена вни­манием исследователей за исключением отдельных авторов. Тема геноцида балкарцев, карачаевцев и дру­гих народов из идеологических соображений вообще была закрыта. Строительство гражданского общества, на что на­целена Россия, и формирование новых межгосудар­ственных отношений со странами, где рассеяны диас­поры народов Северного Кавказа, расширили каналы связей и сделали возможным изучение истории, про­цессов происходящих в традиционной и современной культуре зарубежной карачаево-балкарской диаспоры. Свою лепту в популяризацию сведений вносят энту­зиасты из интеллигенции диаспоры. Расширению свя­зей способствуют различные фестивали, взаимные ви­зиты родственников и деловых людей.

Возникновение и существование диаспоры, ее эт­нические интересы, социально-культурные различия между странами исходной среды и новыми странами, где живут карачаевцы и балкарцы, и другие проблемы приобретают особую актуальность в наше время, когда каждый этнос, каждый регион рассматривают итоги пройденного пути, осмысливают то, что входит в коллективную сокровищницу человечества, - его культу­ру. Общеизвестно, что "реальность национального - только в культуре". Изучение диаспоры, проживающей за пределами исторической родины, дает уникальный материал са­моидентификации этноса в новых исторических усло­виях, вне ареала исконного расселения. В Институте гуманитарных исследований Прави­тельства КБР и Кабардино-Балкарского научного цен­тра Российской академии наук изучение зарубежных диаспор стало приоритетной проблемой. По ее исследованию составлена программа, охватывающая все сто­роны сложного, подчас противоречивого процесса пе­реселения части горцев за пределы исторической ро­дины и последующей судьбы групп переселенцев. Составным элементом этой программы стали экспедиции в районы компактного проживания адыгов, ка­рачаевцев и балкарцев в Турецкой Республике, Сирии и Иордании. Для реализации этой программы были организованы комплексные экспедиции в ноябре 1991 г. В Сирию, а с 12 августа по 15 сентября 1994 г.- в Сирию, Иорданию и Турцию. Автору этих строк дове­лось участвовать в работе обеих экспедиций. С принятием в 1989-1991 гг. ряда законодатель­ных актов, особенно закона "О реабилитации репрес­сированных народов" от 26 апреля 1991 г., стало воз­можным изучение вопросов, связанных со сталинской депортацией, жизни балкарского народа в период пре­бывания в местах переселения. Сохраняется интерес к той части этноса, которая в силу многих обстоятельств, в том числе и материальных, не вернулась на искон­ную родину, тем самым пополнив список диаспор. Организация комплексного исследования балкарской диаспоры в странах Центральной Азии (она сосредо­точена в пригородах Алма-Аты и Бишкека) - науч­ный и государственный долг перед репрессированным балкарским народом. Ниже мы будем апеллировать чаще к фактам, касающимся диаспор в Турции и Сирии, так как они дают достаточные основания для научных выводов о тенденциях эволюции эмигрантов, покинувших этни­ческую родину 100-150 лет назад и составивших карачаево-балкарскую (самоназвание - къарачайлы - М. К.) диаспору - часть северокавказской внешней диаспо­ры, известной в науке под общим именем "черкес­ская".

Цель данного исследования - на основе архивных и полевых материалов, собранных во время экспеди­ций; показать причины исхода части населения Балкарии и Карачая из исторической родины; дать картину культурных процессов в самой диаспоре, оказав­шейся в иноэтническом окружении; попытаться определить, каким образом сохраняется иммунитет против нивелирующего действия на соционормативную систему балкарцев и карачаевцев иной культурно-языковой среды; выявить некоторые основные, ха­рактеристики национальной самобытности, еще сохра­няющиеся в новых реалиях: языка, культуры, самосознания; ожидания наших соотечественников зарубежом в исторической перспективе.XIX в. стал эпохой предопределения историче­ской судьбы народов Северного Кавказа в составе Рос­сийской империи. Сам процесс административно-по­литического обустройства края и закрепления нового статуса кавказских народов под юрисдикцией Россий­ской империи был полон военно-политическими со­бытиями. Карачаевцы и балкарцы в силу их малочис­ленности, относительной географической замкнутости и удаленности от театра боевых действий не могли оказать решающего влияния на общий ход Кавказ­ской войны. Кроме того, среди этих народов не были распространены идеи мюридизма. Оценив политиче­ские и исторические перспективы, осознав неизбеж­ность включения в состав Российской империи, кара­чаевцы и балкарцы сделали единственно возможный в тех условиях дипломатический шаг - приняли под­данство России. Балкария в 1827 г., а Карачай - в 1828-м (после героического, но безуспешного сопро­тивления народного ополчения войскам Эмануэля у горы Хасаука) подписали присягу о подданстве российскому престолу. Эти политические акты имели место в разгар Кавказской войны. Несмотря на рос­сийское подданство, карачаевцы и балкарцы никогда не участвовали в военных действиях русских против кавказских народов. Наоборот, в критические момен­ты они оказывали им посильную помощь или соблю­дали дружественный нейтралитет (В песне "Уллу Хож" с большой эмоционально-художествен­ной силой передается трагическая картина разорения царски­ми войсками адыгейских аулов на р. Ходзь; выражена мораль­ная поддержка и симпатия к горцам, восхищение их героизмом). Основными усло­виями, выдвинутыми таубиями (горскими князьями) от имени местного населения при даче присяги на верность России, были сохранение древних обычаев, власти социальных верхов, включая права на земель­ную собственность, и действующих норм шариата.

Принятие российского подданства Балкарией и Карачаем предотвратило вступление в дальнейшем на их территорию частей регулярной царской армии с целью покорения. Таким образом был использован шанс избежать неминуемых потерь и без того мало­численного населения в неравной борьбе с царизмом. Позиция балкарцев и карачаевцев в той исторической ситуации была, безусловно, дальновидной, и она отражала традиционную тактику защиты этими народами себя и своей территории при помощи мирной дипло­матии от притязаний извне. После завершения Кавказской войны, когда севе­рокавказский регион, в том числе Балкария и Карачай, оказался в составе Российской империи, а пози­ции царского самодержавия стали укрепляться во всех сферах миропорядка окраин, его обещания, данные гор­цам, были нарушены. Усиление позиций царизма на Северном Кавказе сопровождалось изменением сло­жившихся веками отношений экономического, политического, общественного характера. Царское самодер­жавие разрушало привычные формы быта горцев, при­вносило общероссийские черты хозяйствования и политико-административные изменения. Наряду с новациями этот процесс вызывал глубокий внутрен­ний кризис традиционного сознания. Он подталкивал отдельные группы населения к неординарным дей­ствиям. Подобное становилось характерным явлени­ем для новой истории многих народов Северного Кав­каза.

Следствием внутреннего социально-культурного кризиса, вызванного продвижением России на Кавказ, стало мухаджирство - массовая миграция кавказского населения в Османскую империю. Россий­ское самодержавие, в свою очередь, было заинтересова­но в оттоке горцев с их этнических территорий.На фоне общекавказского мухаджирства карачаев­цы и балкарцы не были втянуты в массовое переселе­ние. Для них переселение скорее означало раскол или внутренний разлом, превративший тысячи людей в мухаджиров. Подобное явление - тяжелое испытание для любого народа, а для таких народов, как карачаев­цы и балкарцы, - это еще и демографическая, этно­культурная катастрофа.Не оспаривая точку зрения авторов, рассматривав­ших мухаджирство в контексте Кавказской войны и видевших в ней одну из основных причин северокав­казских миграций, мы вместе с тем хотели бы обра­тить внимание и на другие побудительные мотивы этого явления относительно карачаевцев и балкарцев, исконно оседлых народов, для которых горы и ущелья всегда являлись "пространством их духовных ценно­стей" (термин Я. В. Чеснова).

Карачаевцы и балкарцы, проявляя солидарность и взаимопомощь, осознавая общность исторических су­деб, как сказано выше, нередко поддерживали сосед­ние народы, боровшиеся с карательными отрядами рос­сийских генералов. Однако Карачай и Балкария не были втянуты в Кавказскую войну.С завершением политического покорения северо­кавказского региона царское самодержавие принялось за реализацию программы установления администра­тивного режима. Наиболее эффективным для распро­странения своего влияния оно считало воздействие на обычно-правовую сферу жизни окраин. Для регулиро­вания отношений между центром и новыми террито­риями здесь распространялись российские законы. В то же время разбирательства по семейно-бытовым воп­росам могли осуществляться по нормам адата и ша­риата. Но и в эти вопросы была внесена определенная регламентация. Шариату отдавалось предпочтение при разборе бракоразводных и наследственных дел, адату - гражданских споров. Царизм не учитывал фактора реальности правовых норм: ко второй половине XIX в. ислам укрепился настолько, что адаты и шариат были уже довольно тесно переплетены. Ситуация, когда существовал полиюридизм, усугублялась еще и тем, что в целях сбалансирования и унификации политики в центре и на окраинах царизм стал устанавливать но­вое административно-территориальное управление с чиновничьей иерархией в противовес местному само­управлению, трансформируя общинные органы (Тёре, Народные собрания и т. д.).

Ситуацию крайне осложнила крестьянская рефор­ма, проведенная в 1867 г. на Северном Кавказе. Отме­на крепостного права кардинально изменила соци­альную организацию общества в Карачае и Балкарии. Многие таубии, традиционно эксплуатировавшие труд крестьян, после реформы не сумели приспособиться к ведению собственного хозяйства и постепенно разоря­лись. Впрочем и бывшие зависимые крестьяне, полу­чив личную свободу за выкуп, остались без средств к существованию. И тех и других объединяла полная растерянность. Эти слои общества пополняли ряды мухаджиров. Обанкротившихся феодалов как бы влекло колесо фортуны, обедневших крестьян - поиск луч­шей доли. Таким образом, в традиционном карачаев­ском и балкарском обществах, где ранее существовала своя феодальная лестница с довольно четким опреде­лением прав и обязанностей сословий, образовались новые стратификационные группы, импульсивно ориен­тированные на иноземную, в данном случае - ислам­скую, систему жизнеобеспечения и мироощущения. Согласно концепции Н. Гумилева, подобные груп­пы в любом обществе можно причислить к пассионарному слою этноса с присущей ему активностью. Пассионарную группу этноса не останавливали уже консервативные привычки и спонтанное чувство пат­риотизма - то, что впитывалось с молоком матери и считалось высшей нравственной категорией для каж­дого карачаевца и балкарца, чтивших прежде всего родину и землю отцов. Представители этой группы стали теперь проще относиться и к другому непре­ложному закону горцев: выказывать при любых об­стоятельствах фамильную солидарность и не посягать на фамильные реликвии. Ее решительное желание испытать удачу в чужих краях пересилило любовь к Отечеству и родовую солидарность. Такая солидарность явно подрывалась материальными интересами отдель­ных представителей рода. Разбогатевшие семьи той или иной фамилии стремились превратить общефа­мильную землю в личную собственность, чтобы укрепить свое индивидуальное хозяйство, увеличить коли­чество скота, табуны лошадей. Многие обычаи (на­пример, обязательное согласие всех членов рода в случае отчуждения или продажи земельной собственности), утратив прежнюю безапелляционную силу, не могли уже быть серьезной преградой для посягавших на целост­ность фамильной собственности. Таким образом, в пореформенный период наблю­дается новая, необычная для горской действительно­сти картина, наиболее характерными признаками ко­торой выступали не только социальные противоречия, но также конкуренция и соперничество между раз­ными патронимиями (атаулами) и более близкими родственниками за престиж и наследственные приви­легии. Этот процесс не был откровенно антагонистическим. Однако разногласия стали возникать доволь­но часто, выходя за рамки семейных разбирательств. Разлад нарушал адатные установки и выталкивал от­дельных членов фамильной организации за пределы клана. Такого члена фамилии не удерживало уже энергетическое поле родственного коллектива. Теперь чуж­бина импонировала ему больше, чем роль вынужден­ного изгоя своего клана на земле отцов.

Кризис социальных и напряженность родственных отношений усугублялись скудостью полезного земель­ного фонда в Карачае и Балкарии. Земля здесь всегда считалась исключительной ценностью. В руках вла­дельца земля составляла основу благополучия и пре­стижа. В пореформенных Карачае и Балкарии земля, превратившись в самый дорогой товар, сосредотачива­лась, как правило, в руках тех, кто мог ее купить и организовать рентабельное хозяйство. Вследствие та­кого положения дел шло перераспределение земель­ного фонда таким образом, что происходила новая иму­щественная поляризация. Набирал политическую силу и экономический вес нарождавшийся класс горской деревни - кулачество. Параллельно с этим происхо­дила люмпенизация некоторых членов общества, в среде которых были популярны слухи о райских землях на Востоке, заманчиво доступных для пришельцев, жела­ющих приобрести их там. К переселению подталкивали и отдельные пред­ставители социальных кругов протурецкой ориента­ции, и те, кто протестовал против аграрной политики царизма в Нагорной полосе Северного Кавказа, а так­же клерикальные круги. Еще в 40-50-е гг. XIX в. для решения земельного вопроса учреждались комиссии и комитеты. В эти годы российское правительство признавало вотчинное пра­во местных владельцев и поддерживало существую­щие у горцев земельные отношения. Типичными для Карачая и Балкарии были частная феодальная, общинная и общенародная формы землевладения и земле­пользования, причем правительство обещало закрепить эти права юридически. В прокламациях Μ. М. Ворон­цова и А. И. Барятинского, обращенных к кавказским народам, обещалось, что земли, на которых они прожи­вают, останутся в их собственности или пользовании. С окончанием Кавказской войны обещания были пересмотрены. Вся деятельность сословно-поземельных комиссий в Терской и Кубанской областях (1863-1888), а также Абрамовской комиссии (1906) была направлена на то, чтобы землям горцев придать статус казен­ных. Проект о передаче казне и земель Нагорной по­лосы, куда относились Карачай и Балкария, вызвал единодушный протест во всех слоях карачаевского и балкарского обществ. Поэтому обсуждение аграрного законопроекта продолжалось в Тифлисе и Петербурге. Таким образом, неопределенность правового положе­ния в отношении земельной собственности стала еще одной причиной, подводившей многих к решению ско­рее переселиться на Восток, чем подвергнуться новой экономической экзекуции со стороны властей.

Настроения некоторых горцев в тот период отчет­ливо выражены в одном из выступлений видного общественного деятеля Северного Кавказа конца XIX - начала XX в. балкарца Басията Шаханова. По его сло­вам, "попрание вопреки торжественным обещаниям, когда-то данным, не только политических, но и иму­щественных наших прав, объявление земель, орошен­ных потом и кровью наших предков - казенными, отдание нас на растерзание отбросам русского обще­ства, нахлынувшим жадной стаей на наивных, довер­чивых горцев, из которых одних, к счастью, ничтожное меньшинство, они развратили и обратили в своих при­спешников и сотрудников, а других озлобили и замк­нули в глухом протесте против всего, что имеет на себе штемпель русского правительства".

Так пореформенная действительность в Карачае и Балкарии, где переплетались сложные экономические, социальные и политические реалии, подвигнула часть населения к переселению в чужие края, представле­ния о которых были довольно смутными.На фоне этих событий была разыграна и конфес­сиональная карта - приверженность горцев мусуль­манской вере. Предвидя угрозу потерять ее, если они останутся в пределах Российской империи, мухаджиры стремились к берегам Турции, одного из центров исламского мира. Парадоксально то, что карачаевцы и балкарцы признавали догмы ислама, но они никогда не были религиозными фанатиками, их никогда не влекли идеи газавата (священной войны с неверными - гяурами). За незыблемость мусульманской веры вы­ступал Али Энеев, известный в народе как Али-эфенди. Имея солидное духовной образование, Али-эфенди всегда оставался поборником восточной культуры и морали. Он считал, что пристанищем нравственных ценностей и национальной эстетики для горцев ста­нет мусульманский Восток. Проповеди этого незаурядного человека, большого духовного авторитета в преддверии эволюционных, а позже и революционных перемен в Российской импе­рии, звучали как призыв к спасению веры и нацио­нальной сути. Поэтому определенная часть населения, находясь под его влиянием, легче поддавалась агита­ции переселиться в Турцию. Рассказы по проповедни­ческой и пророческой миссии Али-эфенди, услышанные от первого поколения мухаджиров, еще сохраняются в памяти их нынешних потомков. Они причисляют его к сану мусульманских святых. В Карачае идею исламской солидарности с ориен­тацией на Турцию особенно рьяно популяризировал среди населения кадий Магомед-эфенди Хубиев. По­добная идея поддерживалась и официальной полити­кой Османской империи в целях создания численного перевеса на некоторых окраинах мусульманского на­селения над христианским.

Любопытную трактовку факта переселения дают представители самой диаспоры. Современные предста­вители, за исключением людей, обладающих истори­ческими сведениями, объясняют переселение своих предков предопределением судьбы, т. е. фатальной неизбежностью. Не вдаваясь в исторические реалии, они ссылаются на то, что по воле Аллаха первых му­хаджиров сюда привела вода, которую им суждено было здесь испить (татар суулары), земля, где должен был упокоиться их прах (къабыр топракълары). Как ви­дим, для них принципы народной философии, совпа­давшие с постулатами ислама, служат мерилом испы­тания, равно как утешения и примирения с судьбой. Объясняя действия и поступки предков волей Аллаха, повелением следовать судьбе, они все же считают пе­реселение осмысленным и осознанным желанием отцов растить детей под вечным призывом азана. Сак­ральным местом каждого населенного пункта, по их мнению, является мечеть как символ благодати и ори­ентир духовно-нравственного состояния.

ОКОНЧАНИЕ

(Нет голосов)

  • Нравится

Комментариев нет