Расширенный поиск
16 Февраля  2019 года
Логин: Регистрация
Пароль: Забыли пароль?
  • Ач да бол, токъ да бол – намысынга бек бол.
  • Тюзню ётмеги тюзде къалса да, тас болмаз.
  • Ургъан суудан башынгы сакъла.
  • Чабакъ башындан чирийди.
  • Айтхан сёзюне табылгъан.
  • Бети бедерден, намыс сакълама.
  • Адеб джокъда, намыс джокъ.
  • Эм ашхы къайын ана мамукъ бла башынгы тешер.
  • Байлыкъ келсе, акъыл кетер.
  • Элде адам къалмаса, ит тахтагъа минер.
  • Ата Джуртуму башы болмасам да, босагъасында ташы болайым.
  • Тин – байлыгъынг, терен саулугъунг.
  • Окъ къызбайны джокълайды.
  • Тойгъан джерден туугъан джер игиди.
  • Аман адам элни бир-бирине джау этер.
  • Сёз садакъдан кючлюдю.
  • Къонакъ аман болса, къонакъбай джунчур
  • Къолунгдан къуймакъ ашатсанг да, атаны борчундан къутулмазса.
  • Хар сёзню орну барды.
  • Мухар, кеси тойса да, кёзю тоймаз.
  • Къая джолда джортма, ачыкъ сёзден къоркъма.
  • Кийимни бичсенг, кенг бич, тар этген къыйын тюлдю.
  • Юйюнг бла джау болгъандан эсе, элинг бла джау бол.
  • Аллахха ийнаннган кишини, Аллах онгдурур ишин.
  • Игилик игилик бла сингдирилиучю затды.
  • Къазанны башы ачыкъ болса, итге уят керекди.
  • Уллу сёлешме да, уллу къаб.
  • Байлыкъ болгъан джерде, тынчлыкъ джокъду.
  • Къалгъан ишге къар джауар.
  • Кёбге таш атма.
  • Кёрмегеннге кебек – танг, битмегеннге сакъал – танг.
  • Эли джокъну – кёлю джокъ.
  • Ашхы – джыяр, аман – джояр.
  • Кюн – узун, ёмюр – къысха.
  • Тёзгеннге, джабылгъан эшик ачылыр.
  • Джиби бир къат джетмей эди да, эки къат тарта эди.
  • Баш болса, бёрк табылыр.
  • Джыйырма къойну юч джыйырма эбзе кюте эди.
  • Эл ауузу – элек, анга ийнаннган – халек.
  • Биреуге кёлтюрген таягъынг, кесинги башынга урур.
  • Баланы адам этген анады.
  • Биреуню къыйынлыгъы бла кесинге джол ишлеме.
  • Кёзню ачылгъаны – иги, ауузну джабылгъаны – иги.
  • Кенгеш болса, уруш болмаз.
  • Накъырданы арты керти болур.
  • Ауругъан – джашаудан умутчу.
  • Таула не мийик болсала да, аууш табылыр.
  • Сютню башын джалагъан къутулур, тюбюн ичген тутулур.
  • Иши джокъну, сыйы джокъ.
  • Акъыл неден да кючлюдю.

Человек-легенда

05.06.2008 0 2354


Арслан Хасавов,
Москва


Я еще жил в Ашхабаде, когда в мои руки попал журнал "Возрождение" с заявленной темой номера "Кумыки" и подзаголовком "История. Культура. Наука. Традиции. Обычаи". Я бы всего этого не вспомнил - уж слишком мал я был в те годы, но журнал этот и сейчас передо мной, и я имею возможность сверять свои смутные воспоминания с тем, что есть в действительности.

Уже не стараясь вчитываться, я просматривал картинки. На черно-белом снимке мужчина в черкеске - "на бешмет или кавказскую рубаху надевалась черкеска, которую для богатой верхушки кумыкского общества шили из белой верблюжьей шерсти…", лысый парень в очках - "Уллубий Даниялович Буйнакский, родился в сел. Буйнак…", "кумыки - герои Советского Союза", и цветная вкладка посередине - картины художников Муратчаева А.Ш. и Мусаева А.Б.
Все это было далеко от меня - не сочеталось с моей жизнью, не заполняло ее и нисколько не тревожило, и, позевывая, я спешно продвигался дальше, чтобы в спешке просмотрев, отложить журнал раз и навсегда.
Как вдруг в самом начале раздела "Спорт" я сначала увидел мускулистого мужчину с какими-то орденами на "прокаченной" груди, и закрученными вверх усами. Заинтересованный нехарактерной внешностью этого человека, я посмотрел на заглавие "Победитель Поддубного". И стал читать.

Родившийся в 1880 году в кумыкском селе Буглен в семье крестьянина, он еще в юношестве стал проявлять необычные физические способности, которые удивляли сверстников и односельчан. Автор статьи писал, что вскоре о нем как о необычайном силаче, с которым никто не мог состязаться заговорил весь Дагестан, а вскоре слава его распространилась далеко за пределы Дагестана: в городах Северного Кавказа, Закавказья, Средней Азии, Казахстана, России, Украины - нигде не было ему равных. Однако наибольшую славу он приобрел на спортивных аренах Турции, Ирана, Азербайджана, Китая, Франции.
Г. Адилов утверждал, что Ал-Клыч единственный человек, одержавший победу над "чемпионом чемпионов" и "русским богатырем" Иваном Поддубным, и что последний, как, несомненно, великий спортсмен честно признал свое поражение и вручил Ал-Клычу свой золотой пояс чемпиона мира. Одна из легенд гласила, что Ал-Клыч боролся даже со львом, и что шкура поверженного им зверя хранилась в доме борца. В народе ходили легенды о своем кумире. Став состоятельным человеком, Ал-Клыч закупал много скота, товаров и раздавал нуждающимся бугленцам. Начиная с периода первой мировой войны, Ал-Клыч выступал против самодержавия и боролся за свободу Дагестана, участвовал в революционных событиях в Турции и Афганистане.
Февральскую революцию он встретил восторженно. В период нашествия бичераховцев боролся за независимость Дагестана. Как представитель дагестанского областного исполкома "Джамиатуль исламийе" ("Общество исламистов") много сделал для создания национальной милиции для поддержания порядка в аулах. Во время вторжения в Дагестан деникинцев храбро бился против захватчиков. Однако ревтрибунал - печально известная "тройка", вопреки разуму и совести, 11 июля 1920 года вынес решение о расстреле Ал-Клыча.

Так, в сорокалетнем возрасте трагически оборвалась жизнь человека "феноменальной силы, незаурядного мужества, большой человечности, патриота". Возможно, память о нем стерлась бы с годами, десятилетиями, веками, славное имя его осталось бы укаченным в тихих водах вечности и тишины, но одним поступком он заставил мир помнить о себе - "когда Ал-Клыча вели на казнь, он сорвал рельс-угольник и изогнул его в спираль, оставив потомкам вещественное свидетельство своей уникальной силы".
- Вот это да! - размышлял я, сидя в своей комнате и рассматривая изображение силача- Сорвал рельс-угольник и изогнул в спираль - легко ли!

Безусловно одно - он вызывал уважение. Я должен был побывать в этом месте, прикоснуться к этой рельсе, добиться какого-то единения с давно ушедшей эпохой и ее героем.
Летом, в очередной раз, отправляясь на продолжительные каникулы в родное село Брагуны Гудермесского района, я уже знал того, кто согласится сопроводить меня в Буглен. Дело в том, что дядя мой - Наурдин Хасавов вот уже много лет занимался историей кумыков, исследованиями в области языка, собирает данные о растениях, прораставших на территории Чечни и пограничных республик. Я так ему сразу и заявил:
- Вова (так мы его называем), отвези меня к рельсе изогнутой Ал-Клычем!
Старавшийся всем односельчанам и родственникам привить интерес к истории собственного народа, он не без удовольствия согласился. Вместе с этим, я узнал, что в Дагестане есть и успешно функционирует турецкая школа-интернат, и попросился съездить туда тоже. Дело в том, что в последний год моего пребывания в Ашхабаде, я учился в туркмено-турецкой школе-интернате, и школы эти, разбросанные по всему земному шару были объединены единой структурой и целями.


И если поездка к рельсе Ал-Клыча была плодом детского любопытства, то посещение турецкой школы, было сравнить с посещением близкого родственника, с которым ты в силу обстоятельств никогда доселе не виделся. 
По пыльным дорогам, сквозь мягкие бугорки гор и холмов, с пересадками на многолюдных рынках, мы пробирались туда - к рельсе Ал-Клыча. Нас трое - я, отец мой, и наш старший - Вова, который, как рассказывали, был способен нарисовать наиподробнейшую карту Северного Кавказа, самостоятельно, не прибегая к дополнительным материалам, и уж тем более не срисовывая с других карт.
Это был необычный человек, больше чем кто бы то ни было знавший о словообразовании родного языка, часами готовый самоотверженно объяснять любому заинтересовавшемуся историю кумыкского народа, уклад его жизни, традиции, адаты. Это был самоотверженный исследователь жизни своего народа, никогда не получивший ни титула какого-нибудь, ни благодарности со стороны научного сообщества.

Закат застал нас на дороге - в желтого цвета маршрутке, прорезавшей себе путь среди невысоких гор. И на одной из гор - узор, чешуйчатое переплетение, словно в муравейнике.
- Стадо, - уловив мой взгляд, пояснил Вова.
Я готов был ехать сутки, двое, трое, месяцами, если бы это понадобилось, на перекладных, я никуда не торопился, наблюдая за меняющимся, но неизменно прекрасным пейзажем за окном, как вдруг маршрутка остановилась.
- Мальчик, вон там рельса Ал-Клыча! - сказал дядя.
Кажется, все уже знали меня, и цель, с которой я к ним заявился. Женщины мне приветливо улыбались, а я, стесненный, что стал предметом их внимания, стал выбираться из уже открытой для меня двери.
- Поднимись наверх! - сказал кто-то из металлического тела машины, когда я уже твердо стоял на земле этого самого села Буглен.
На каменистой горе, увидев эту железку на фоне заката, я стал пробираться к ней. Путь был близким, и совсем скоро, я был возле нее. Помню, я не знал, что мне делать дальше. Маленький еще, я стоял на каменной поверхности, возле изогнутой в спираль рельсы, о которой читал еще в Ашхабаде. Разум подсказал, что нужно бы прикоснуться к ней, раз уж я здесь.


Папа крикнул снизу:
- Разогни, если сможешь!
Я и вправду попытался, но скорее для того, чтобы потешить пассажиров, ожидавшей меня маршрутки, нежели чем всерьез. Понятное дело, разогнуть рельсу я бы не смог, да и не в силах это простого человека.
Отсюда я, наконец, увидел кафе на той стороне узкой дороге - кафе "Ал-Клыч". А рельса одиноко стояла подле меня, и ни таблички с описанием поступка победителя Поддубного, ничего. Мне стало обидно за память великого человека. В той самой статье, которая и сейчас передо мной, так и написано в заключении: "Все, что зависело от него, Ал-Клыч сделал при жизни. Воздать должное его светлой памяти - долг живущих ныне".
Я думаю, Ал-Клыч остался бы доволен, увидь меня возле памятника своей силы, погладил бы меня по голове, своей мощной ладонью - я не знаю.
Быстро погрузившись обратно - маршрутка должна была продолжать свой путь, я поехал дальше - прочь от тяжелых мыслей - почему же нет таблички, которой без сомнения был достоин этот поступок.

- Раньше их было две - одну кто-то украл, - поведал Вова, но легче мне от этого не стало. С тяжелым сердцем, я отправился в живописном месте расположенную школу. Но что я мог сделать? И что могу сделать теперь?
Ал-Клыч, я с тобой, свято чту память о тебе, и история эта тому доказательство. Не знаю, сможет ли она изменить ситуацию - думаю, что нет, но я хочу, чтобы ты знал - это не моя вина, не в слабости моего пера таится она, а в глухости народной и жизни сегодняшним днем. Ты же сделал все, чтобы жить вечно, в сердцах таких, как я, и, думаю, для тебя это не малая награда.

(Голосов: 1, Рейтинг: 2)

  • Нравится

Комментариев нет