Расширенный поиск
25 Апреля  2018 года
Логин: Регистрация
Пароль: Забыли пароль?
  • Къызын тута билмеген, тул этер, джашын тута билмеген, къул этер.
  • Ач къарынны, токъ билмез
  • Таш ата билмеген, башына урур.
  • Ауузу аманнга «иги», деме.
  • Ёпкелегенни ашы татлы болады.
  • Сакъалы текени да бар, мыйыгъы киштикни да бар.
  • Чакъырылмагъан къонакъ тёрге атламаз.
  • Тойгъа барсанг, тоюб бар, эски тонунгу къоюб бар.
  • Иши джокъну, сыйы джокъ.
  • Тин – байлыгъынг, терен саулугъунг.
  • Аллахха ийнаннган кишини, Аллах онгдурур ишин.
  • Тенги кёбню джау алмаз, акъылы кёбню дау алмаз.
  • Тёгюлген тюгел джыйылмайды.
  • Босагъа таш юйге кирмей эди, тыбыр таш эшикге чыкъмай эди.
  • Ёлюк кебинсиз къалмаз.
  • Биреу ашаб къутулур, биреу джалаб тутулур.
  • Кёб ант этген, кёб ётюрюк айтыр.
  • Окъугъанны бети джарыкъ.
  • Агъач халкъгъа алтынды, иссиликге салкъынды.
  • Нарт сёз – тилни бети.
  • Акъдан къара болмаз.
  • Сангырау къулакъ эл бузар.
  • Ач къарным, тынч къулагъым.
  • Гугурук къычырмаса да, тангны атары къалмаз.
  • Тойчу джашха къарама, къойчу джашха къара.
  • Ойнай билмеген, уруб къачар.
  • Сагъыш – къартлыкъгъа сюйюмчю.
  • Иги сёз – джаннга азыкъ, аман сёз башха – къазыкъ.
  • Келлик заман – къартлыкъ келтирир, кетген заман – джашлыкъ ёлтюрюр.
  • «Ма», - дегенни билмесенг, «бер», - дегенни билмезсе.
  • Харам къарнашдан, халал тенг ашхы.
  • Битмегеннге сакъал – танг.
  • Тамбла алтындан бюгюн багъыр ашхы.
  • Къатын байлыкъны сюер, эр саулукъну сюер.
  • Тау башында, тау болмаз, джангыз терек, бау болмаз.
  • Ёлген ийнек сютлю болур.
  • Кесине оноу эте билмеген, халкъына да эте билмез.
  • Окъуу – билимни ачхычы, окъуу – дунияны бачхычы.
  • Акъыл аздырмаз, билим тоздурмаз.
  • Ач къалгъандан, кеч къалгъан къолай.
  • Ариу сёз аурууунгу алыр.
  • Ётген ёмюр – акъгъан суу.
  • Иги болса, тамадама – махтау, аман болса, меннге – айыб.
  • Адеб этмеген, адеб кёрмез.
  • Аманнга да, игиге да оноусуз къатышма.
  • Ариуну – ауруу кёб.
  • Эки къатын алгъанны къулагъы тынгнгаймаз.
  • Аман адам элни бир-бирине джау этер.
  • Юйюнгден чыкъдынг – кюнюнгден чыкъдынг.
  • Аууздан келген, къолдан келсе, ким да патчах болур эди.

Воспоминания офицера А.А. Арсеньева "О службе в Кабардинском конном полку" Дикой дивизии

07.01.2018 0 355

Воспоминания офицера Русской Императорской армии А.А. Арсеньева "О службе в Кабардинском конном полку" Дикой дивизии. Интересный отрывок о храбром и выдающемся балкарском офицере Магомете Абаеве:

"По прибытии в полк я был назначен в 4-ую мало-кабардинскую сотню, которой командовал ротмистр Хан Эриванский, коренной синий ки­расир, в эти дни отсутствовавший. Заменял его поручик Магомет Абаев. 

Приехав в немецкую колонию Мариенфельд, где была расквартирована сотня, я ра­зыскал дом, в котором он жил, и представил­ся ему по уставу. Абаев оказался человеком 40­-45 лет ниже среднего роста, брюнет с проседью и умным, симпатичным лицом. Родом он был балкарец и в полк поступил в чине юнкера ми­лиции. После тяжелого ранения в ноги, за вы­дающуюся храбрость и находчивость он был представлен к производству в офицеры и ос­тавлен в полку. За боевые отличия, кроме очередных наград, он получил орден Св. Вла­димира с мечами. Всегда спокойный и вдумчи­вый, он производил очень приятное впечатление. Ранение его давало себя знать, и ходил он плохо, несмотря на это оставаясь все же в строю и считаясь одним из самых боевых офи­церов. По-русски он говорил правильно, с чуть заметным акцентом, много, видимо, читал, но писал очень слабо, что заставляло его в бою всегда держать около себя для писания доне­сений развитого и бойкого вольноопределяю­щегося Захарова. Абаев был из небогатых «тауби», то есть кабардинских дворян. 

Принял он меня радушно и просто и пред­ложил остановиться у него. Зная меня по от­зывам моего друга, поручика Николайчика, он вскоре близко со мной сошелся на «ты», во­обще же с малознакомыми людьми был сдер­жан и осторожен. Меня особенно подкупала в нем его «русскость» и преданность монар­хии, а также трезвый взгляд на революцию, вести о которой до нас дошли. Они подейст­вовали на него удручающе, и он в разговорах постоянно возвращался к ним. Ковыляя из угла в угол нашей комнаты, он говорил задум­чиво: «Плохо, сынок, очень плохо! Ничего из этого не будет хорошего, мошенник этот Керенский-Меренский!..» 

Природный ум и здравый смысл делали ему, почти безграмотному человеку, ясным то, чего не понимали и не видели высокообразованные теоретики и творцы «великой и бескровной». Матерьяльно он лично с режимом ничуть не был связан, можно было даже предположить, что с революцией его удельный вес в родных местах увеличился бы и он мог бы сыграть в ней ведущую роль. В полку его любили, и о его храбрости ходили целые легенды. Сам он был очень скромен и говорить о себе избегал. Один только раз я слышал его рассказ с оттен­ком безобидного юмора об одном бое, где сотня действовала в пешем строю и, попав в безвы­ходное положение, таяла от больших потерь. Младший офицер сотни, прапорщик Абдурахманов, огромного роста и толщины кабардинец тоже из юнкеров милиции, упал духом и стал готовиться к смерти. «А я ему говорю, — рас­сказывал с легкой усмешкой Абаев, — сынок, что ты? Видишь, на мне красная черкеска, — у него была такая, черная с красноватым отливом, — когда я ее надеваю, ничего дурного слу­читься не может. Держись за нее! И он взял­ся рукой за полу моей черкески, и вот мы оба уцелели…».

(Голосов: 1, Рейтинг: 5)

  • Нравится

Комментариев нет