Расширенный поиск
5 Декабря  2016 года
Логин: Регистрация
Пароль: Забыли пароль?
  • Азыкъ аз болса, эртде орун сал.
  • Акъыллы айтыр эди, акъылсыз къоймайды.
  • Орну джокъну – сыйы джокъ.
  • Бети къызарыучу адамны, джюреги харам болмаз.
  • Тура эдим джата, къайдан чыкъды хата?
  • Суугъа – чабакъ, къаягъа – ыргъакъ.
  • Джылар джаш, атасыны сакъалы бла ойнар.
  • Эринчекни аурууу – кёб.
  • Окъумагъан сокъурду, сокъур ташха абыныр!
  • Юйюнгден чыкъдынг – кюнюнгден чыкъдынг.
  • Ётген ёмюр – акъгъан суу.
  • Ашхы – джыяр, аман – джояр.
  • Кёзю сокъурдан – къоркъма, кёлю сокъурдан – къоркъ.
  • Келинин тута билмеген, къул этер, къызын тута билмеген, тул этер.
  • Зарда марда джокъ.
  • Биреуге аманлыкъны тилеме да, кесинге ашхылыкъны тиле.
  • Душманны тышы – акъ, ичи – къара.
  • Бойнуму джети джерден кессенг да, мен ол ишни этеллик тюлме.
  • Тойгъа алгъа да барма, тойда артха да къалма.
  • Биреу ашаб къутулур, биреу джалаб тутулур.
  • Билимли ёлмез, билимсиз кёрмез.
  • Къартны сыйын кёрмеген, къартлыгъында сыйлы болмаз.
  • Эм уллу байлыкъ – джан саулукъ.
  • Адамны аты башхача, акъылы да башхады.
  • Къонакъ хазыр болгъанлыкъгъа, къонакъбай хазыр тюлдю.
  • Дуния малгъа сатылма, кесингден телиге къатылма.
  • Тёзгеннге, джабылгъан эшик ачылыр.
  • Айранын берсенг, челегин да къызгъанма.
  • Агъач халкъгъа алтынды, иссиликге салкъынды.
  • Кюлме джашха – келир башха.
  • Татлы тилде – сёз ариу, чемер къолда – иш ариу.
  • Къая джолда джортма, ачыкъ сёзден къоркъма.
  • Джашны джигитлиги сорулур, къызны джигерлиги сорулур.
  • Эллинг бла джау болсанг да, юйюнг бла джау болма.
  • Тешигини къатында, чычхан да батыр болур.
  • Суу кетер, таш къалыр.
  • Аманнга да, игиге да оноусуз къатышма.
  • Кёзден кетген, кёлден да кетеди.
  • Бюгюн дуния кибик, тамбла ахыратды.
  • Олтуруб кёрюнмей эди да, ёрге туруб кёрюне эди.
  • Баланы адам этген анады.
  • Ишни ахырын ойламай, аллын башлама.
  • Ишленмеген джаш – джюгенсиз ат, ишленмеген къыз – тузсуз хант.
  • Хар ишни да аллы къыйынды.
  • Аш берме да, къаш бер.
  • Таш бла ургъанны, аш бла ур.
  • Юреннген ауруу къалмаз.
  • Байлыкъ болгъан джерде, тынчлыкъ джокъду.
  • Адеб базарда сатылмаз.
  • Джогъун бар этген, барын бал этген.

Террасное ЗемлеДелие: живописец Александр Поляков

28.09.2016 0 240  Смирнова Н.
Александр Константинович Поляков


Художник Александр Константинович Поляков (1941 – 2015)


27 сентября исполнилось 75 лет со дня рождения талантливого художника КБР Александра Константиновича Полякова. Говоря о творчестве художника, Ведущий специалист Государственного Русского музея Сергей Левандовский пишет: 

«У настоящих мастеров, по сути, есть лишь дата рождения – их искусство продолжает жить и после ухода создателя произведений из круга современников, радуя зрителей правдивыми образами, заставляя задуматься о том, какими неповторимо индивидуальными средствами передавал автор свои впечатления от окружающей действительности.

…Зарекомендовав себя самобытным художником, участвуя в городских, краевых, зональных выставках, Александр Поляков еще в сравнительно молодом возрасте, когда ему было около тридцати лет, оказался в Кабардино-Балкарии.

Красота природы этих мест, склоны и вершины гор, вольный воздух, бурные воды Баксана, ущелья и водопады, и не в меньшей степени широта души, благородство и гостеприимство горцев всецело покорили Александра, и он остался на Кавказе навсегда.

Все стало для него здесь родным, близким, и чем больше он вживался в местную среду, тем своеобразнее становился и колорит его работ, и глубина проникновения в образы, отточеннее и тверже рисунок, при сохранении яркой декоративности, изначально ему присущей с первых лет работы.

Замечательны и пейзажи Полякова, и созданный им цикл работ на темы нартского эпоса, который, можно не сомневаться, войдет в богатую копилку шедевров, созданных талантливыми мастерами изобразительного искусства Кабардино-Балкарии». 

А его друг, известный коллекционер Даниял Хаджиев, так характеризует творчество Александра Константиновича: «Сашу смело можно отнести к известным художникам республики. Но он всегда шел своей дорогой, у него свой ярко выраженный почерк, акцент в искусстве, который не вписывается в общепринятый. Его работы – как джаз: стремительные, жизнерадостные и жизнеутверждающие. Я побывал на многих выставках и ничего подобного не видел». 

24 февраля 2016 года в Нальчике в залах ГКУК «Музея изобразительных Искусств» им. А.Л. Ткаченко» прошла персональная выставка живописи и графики Александра Полякова «Красочная метафизика Приэльбрусья» из коллекции Данияла Хаджиева. На ней было представлено 60 работ художника, созданные с 1975 по 2015 годы: пейзажи, портреты, натюрморты, метафизические композиции, картины, написанные на сказочные и нартские сюжеты. 

«Церемонию открытия выставки вела врио директора музея Е.В. Ремхен. Уникальность творческой манеры и колористический дар художника отметили министр культуры КБР М.Л. Кумахов и депутат Парламента КБР Л. Бечелова. Председатель Союза художников КБР Г. Темирканов выразил благодарность Д. Хаджиеву за активную выставочную и просветительскую деятельность, благодаря которой сохраняется память о художниках». Заведующая экспозиционно-выставочным отделом музея Н. Леонтьева в своей информации об этой выставке подчеркивает: «Творчество А. Полякова отличают высокая культура рисунка, цвета, живописной пластики, смелость композиционных построений, подчиненных авторской фантазии».

Первая же персональная выставка А. Полякова состоялась в 2011 году в г. Тырныаузе, которую в честь его 70-летия также организовал Даниял Хаджиев при поддержке Управления культуры Эльбрусского района КБР. 

Александр Константинович занимался не только живописью, он более десяти лет проработал преподавателем художественного отделения Детской школы искусств. Многие его ученики стали профессиональными художниками. В статье «Птица-рыба Александры Тишиной», посвященной одной из талантливых ставропольских художниц, Валерия Присыпкина пишет: 

«Александре Тишиной повезло: ее учил интересный художник Александр Константинович Поляков, сам увлеченный горами, эпосом, сказками, легендами народов Северного Кавказа. Оттуда, видимо, ее интерес к нартскому эпосу, к истории культуры балкарцев, карачаевцев, адыгов, осетин…». («Ставропольские ведомости»).

А.К. Поляков был участником многих республиканских, зональных, всероссийских и зарубежных выставок. Некоторые работы художника находятся в частных коллекциях в Англии, Германии, Швеции, Норвегии,Италии, Испании. Одни были подарены, другие куплены в художественных салонах.

За вклад в развитие искусства КБР и создание серии работ, посвященных фольклору народов КБР, нартскому эпосу карачаевцев и балкарцев А.К. Поляков награжден медалями имени Кязима Мечиева и Керима Отарова.



Террасное ЗемлеДелие: живописец Александр Поляков 


Живописать вечную жизненность…
Х. Ортега-Гассет

Нет невоспринятых миров…
Ольга Берггольц

Смотрю на картины и графику Александра Полякова. Осознаю, что обычным выставочным просмотром дело не обойдется. Понимаю, что не обойдется и без стихов-параллелей, которые горным эхом возникают в памяти в ответ на голос красок, звучащий из созданного художником Мира Кавказа. Радуюсь, почти ликую: да, именно МИР – целостный, глубокий и глубинный, живущий во времени и пространстве. Мир – яркий, личностно окрашенный, взыскательный к входящим в него, приобщающимся к его сути. 

Пейзаж, натюрморт, портрет, книжная графика… Внешнее сходство, как известно, не всегда говорит о наличии тождества внутреннего. Поляков же – это удивительная, объемная рецепция-проникновение в первоначально иной для него, не данный ему от рождения, совершенно другой мир в его физическом, географическом, пространственном, ментально-духовном измерении. Быть может, Иваново с Палехом и Дальний Восток и подготовили его к этому, но степень подобного вхождения не может не поразить. Зову на помощь Александра Кушнера: 

Биография, что это? яркого моря лоскут?
Заблудившийся шмель? Или памяти старой запасы?

Эмпатия?.. Несомненно: полюбить, проникнуться, выразить. Открыть для себя – эвристическая живопись? – и для всех то, что вроде хорошо известно, до боли знакомо, раз и навсегда запечатлено в душе и памяти. Но видимое не есть очевидное; знакомое не всегда готово явить все свои знаки самости. И тогда открытие новых граней, черт, сторон становится Делом для обретенной Земли таких художников, как Александр Поляков.

Почти монохромный пейзаж Полякова  «Весной»: даже деревья здесь – порождения гор, а горы – подобие деревьев. Зеленовато-серое Действо, вдруг предстающее в особом – внутреннем, ментальном – освещении как указатель путей в обретенную Поляковым в Тырныаузе землю, которую он превратит из незнаемой-неизвестной (Terra Incognita) в свою обретенную, сокровенную Землю Познания. 

Вновь отправляюсь на выставку работ Полякова из собрания Данияла Хаджиева. Нуждаюсь не в деталях и незамеченностях – в красках его упругого художественного пространства, пульсирующего мыслечувством. И чем больше всматриваюсь в его полотна, тем увереннее цитирую мысль Альбера Камю, которая, думаю, выражает кредо художника из Тырныауза: «Искать связей. Всяких связей. Если я хочу писать о людях, мыслимо ли отворачиваться от пейзажа?» (Камю А. Записки абсурдиста. М., 2011. С.22.)

Поляков – это целый и целостный Мир, в котором неотделимы друг от друга Свет, Цвет, Форма, Формула Бытия… Его цель – не сходство, не уподобление, а тем более – подобия. Главное здесь – нахождение внутреннего, глубинного, кровного родства всего со всем как Закона, по которому живет все в МИРЕ Александра Полякова. 

Спящий Эльбрус
 Спящий Эльбрус 


Нартский пастух Созукку
Нартский пастух Созукку

Он родился в Иванове, на холмистой равнине междуречья Волги и Клязьмы. Первое упоминание города относится к 1561-му году! Архетипический российский пейзаж. На этой же земле вырос и Палех как вотчина иконописных дел мастеров, по праву гордившихся своим иконописным промыслом, а значит – и редкой способностью создавать при помощи красок не иллюзию, а Окна в Иной, Высший мир. В 1918-м они, палешане, начали создавать иные Окна: бытовые, фольклорные, исторические, литературные, но по-прежнему Былинные. И как символично то, что в 1920-х годах в Москве художником И. И. Голиковым была написана первая лаковая миниатюра «Адам в Раю». Восклицательный знак и немое восхищение. Уникальный стиль Голикова впоследствии получил название «Палехского». 

Я всегда была уверена в том, что гений места – в главном – определяет судьбу человека. Входя в мир Александра Полякова, вновь и вновь убеждаюсь в этом. Как это происходит – чудесная Тайна, но то, чему она дает начало, в полной мере являет себя, когда Александр поселяется в Тырныаузе (1970) и гений этого места Северного Кавказа, гений Приэльбрусья, принимает его как не как пришельца, а как человека-художника одной с ним генерации.
 
«Краски Приэльбрусья»: невероятный красочный витраж с трогательным Эльбрусом на горизонте. Не расцвеченные горы и скалы – стеклянная хрупкость мира. Нет, не уязвимость и недолговечность – его пронизанность светом, напитанность красками, его прекрасная эфемерность. «Горный пейзаж»: друзы горных вершин, декоративно-условные хребты, долина, деревья в красках осени на склонах. Перепад высот, игра пространств и объемов. И мысль из области математики – без остатка не делится. «Адам в Раю»… Спохватываюсь: почему в кавычках? Да потому, что в сознании возникает Хосе Ортега-и-Гассет с его одноименным эссе и такими мыслями по Полякову: «Смысловая связь живописных элементов… Вещь – это часть вселенной, в которой нет ничего абсолютно обособленного, застывшего, не имеющего подобий. Каждая вещь является частью другой, большей, соотносится с другими вещами, существует лишь благодаря тому, что со всех сторон ограничена ими. Каждая вещь есть отношение между другими вещами». ( Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философ культуры. М., 1991. С. 6162).

Вне всякого сомнения: Александр Поляков творит в поле аналитического искусства с его принципом сделанности, строительства картины. Павел Филонов был убежден, что художник должен опираться не только на видимое, но и на незримое («знающий глаз»). Графически-живописные конструкции Александра Полякова следуют закону «органического развития формы», который сам основывается на фундаментализме природы. И Поляков обращается к методам, которыми действует природа, «творя» из атомов и молекул Целостность высочайшего порядка.

«Два дерева»: стражи и одновременно портал в красочный мир вдали, некий перекресток, за которым, убегая к горизонту, устремляется вверх по холму дорога. За ней же – игра пространств и высот – словно в низине, белоснежные вершины гор. Оптическая иллюзия как пролог к мистерии Верха и Низа, Неба и Земли. Сами деревья – особый разговор. Левое – эмеген-реликт, переживший не одну смену эонов в жизни Земли. И – краски, краски, краски… 

Да, первое, с чем мы сталкиваемся, - это мазки на холсте, складывающиеся в картину внешнего мира; этот, первый план картины еще не творчество, это копирование, утверждает Ортега-и-Гассет. «Но за ним брезжит внутренняя жизнь картины: над цветовой поверхностью как бы зыблется целый мир идеальных смыслов, пропитывающих каждый отдельный мазок; эта скрытая энергия картины не привносится извне, она зарождается в картине, только в ней живет; она и есть картина». ( Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философ культуры. С. 6162).

И тут же, в едином художественном пространстве Полякова, «Осень в горах»: Нарт-исполин – горы-исполины. Сотканный из воздуха, но несокрушимый; видимо-невидимый, отсутствующий-присутствующий. Страж Истории. Нерасторжимость Неба-Земли-Мира людей. Напластования слоев Времени – космического, физического, исторического. Краски осени светоносны и плодоносны. Время итогов, время перехода к времени новых свершений, о чем говорит извилистая лента дороги, проложенной в горной долине. Дороги – ведущей в грядущее. У Нарта-Стража есть еще союзник-дублер, зависший в небе над горными грядами. Это уже не только метафизическая реальность Страны Эльбруса – это ее Инобытие. 

Нартский страж

Позволю себе еще раз обратиться к мыслям испанского философа культуры: художники делятся на тех, кто изображает вещный мир, и тех, кто, отталкиваясь от вещности, творит картины. Что же несет в себе, что во-площ-ает мир Полякова? Полагаю, то со-кров-енное, о чем пишет Танзиля Зумакулова: эволюцию-константность мира и человека, корневые, небесно-земные связи этого мира:

Сокровенное слово гор,
Что до блеска ветром обточено,
Словно камень, прочно и точно
И с веками вступает в спор.

Живопись Полякова органично вобрала в себя и слила воедино в личностную манеру художника опыт постимпрессионизма (в частности, группы «Наби»); «символический синтетизм» Гогена; конструктивистское видение мира Сезанна. Поляков – локальные краски, плоскостность форм, декоративность цвета, прихотливость контуров, гармония ритмов. Экспрессия угловатых, рубленых форм, резкие цветовые контрасты, упрощенные контуры. Мир Полякова это мир художника-сезанниста с его интересом к вечному, монументальному характеру мира. Передача на полотне не сиюминутных, но длительных, сущностных состояний жизни. Сам Поль Сезанн свой принцип работы называл воплощением.

«Метафизический натюрморт»: изощренное бурление красок и форм, готовых превратиться или содержащих в себе как возможность сущностей природы земного и человеческого мира, словно зримое доказательство мысли Павла Флоренского: «Необходимо доказывать осмысленность вещей и овеществленность смыслов» (Флоренский П. Философия культа. М., 2004).

«Эльбрус»: кристаллы, ромбы, параллелепипеды обломков скал, на которых – вопреки всему – растут деревья, устремляющиеся в своем движении-паломничестве к Эльбрусу. Вновь – пылающие краски осени (его «Три дерева»). Вновь – мистерия бытия, открывающаяся взору Эльбруса и человека. А Он – в розоватых нежнейших красках, так трогательно украшающих его труды и дни. 

Как пишет Паола Волкова, «начиная от Римской империи и, скажем, до изобретения автомобиля или иного средства передвижения других скоростей, человек видит мир с одного и того же движения, с одного и того же времени, пространства». Мы движемся по земным дорогам с помощью лошади: один и тот же ритм передвижения, одни и те же картины, «одна и та же оптика восприятия и рассматривания мира» (Волкова П. Мост через бездну. Книга вторая. М., 2013. С. 197).

Александр Поляков, естественно, обращается к иной оптике восприятия, но дело, полагаю, не только в веке космических скоростей и космического восторга перед голубой Землей. В его ментально-духовном тезаурусе – благодаря Стране Эльбруса – появляется и особое горное зрение, о котором так замечательно сказала Фатима Урусбиева: «В горах наиболее полно удовлетворяется ностальгия по «играм в пространство», наглядно воплощенным за каждым поворотом этой поистине вселенской декорации… Горы сублимируют все самое редкостное в природе, скрытое ею глубже и интимнее от внешних посягательств,  самые древние и чистые языки, обычаи, самые редкие стратегические металлы, форелевые ручьи и самые быстрые реки, несущие огромную энергию, выживающие только в насыщенном озоном воздухе рододендроны и эдельвейсы, эндемики – птицы и животные. Особая культура экологии балкарцев – насельников и хозяев этих мест – основана не просто на морали, а взаимоодухотворенной братской дружбе с природой». (Урусбиева Ф. Уровни чтения. Нальчик, 2010. С. 150, 151).

«Балкарский натюрморт» Полякова: винно-красные, насыщенные, густые, вязкие тона и оттенки. В акцентированном, словно вынесенном на край полотна центре – столб с ритуальной головой круторогого барана, перед которым срезанная плоскость стола с красивым старинным национальным сосудом и пиршественной чашей. Он – словно заставка к горному пейзажу вдалеке. Намеренная, акцентированная декоративность особого рода. «Натюрмотр с козлиным черепом» – вариация заявленной темы, что вообще свойственно симфоническому восприятию мира Поляковым.

Не могу оторваться от «Снопов перед Эльбрусом» - своеобразного опыта мета-живописи, метаистории Александра Полякова: стол и подстолье, тревожные, настораживающие, несмотря на совершенство расположенных на и под предметов-объектов, напрямую связанных с метафизическим ландшафтом этого подстолья. Снопы, снопы, снопы – вплоть до горизонта, где они уже неотличимы от горной гряды, над которой возвышается Эльбрус. Предгрозовое небо, бросающее отсветы на замолчавшую в ожидании взрыва землю. Наборная столешница с ее цветовой гаммой – аналог книги людей: и вот на чем вертится мир… Эти же цвета стали плотью предметов на столе – походной фляжки, кружки, наконечника копья или стрелы, колчан (?) …

Александр Поляков нацелен на постижение видимого-невидимого, физического-ментального, географического-исторического пространства Кавказа, действительно принадлежащего особому миру Земли, что он и воспроизводит как мыслечувство в своеобразном триптихе, в который входят «Метафизический мир над Эльбрусом», «Краски Приэльбрусья», «Метафизический натюрморт»

Нарты. Мир над Эльбрусом

Метафизический мир над Эльбрусом

В коллаже над Эльбрусом первой части триптиха – натюрморты Полякова, составившие особое красочное единство, в котором, однако, акцентированы крученые, спиралевидные рога туров и старинный восточный сосуд. Над Эльбрусом – вся хроматическая гамма (цветомузыка!) красок, бросающая отсветы на его основание и все вокруг: от густо-вишневых скал-башен до человеческого, крохотного в сравнении с Мистерией Космоса и Земли, мира – домика, деревьев, возделанной земли, дороги… Верхний левый и правый углы «Метафизического мира…» - вариация на тему мифология техно, усиливающая доминантную мысль художника. В этом же пространстве его «Кентавры», «Демон», «Робот»: двуединые сказочно-технологические, конвейерные чудища: смешение коней, людей, механизмов, гор. Своего рода эволюция эмегенов: Мифа и преображенной, но узнаваемой мифологизированной действительности…

Александр Поляков. Предельная заполненность пространства, игра масштабами, язык красок. Как уже отмечалось, основа выражаемого им мировидения – неразрывность Неба и Земли, Воды и Суши, Человека и Животного, Растительного Мира. «Упругое» пространство мысли-чувства-образа. Космологоса Георгия Гачева, которое находит свое яркое воплощение в колористической графике Полякова. Ее героем становится Карачаево-балкарский нартский эпос с его эпическими и сказочными персонажами: Сатанай – дочь Солнца и Луны, Ёрюзмек и Краснобородый Фук, Пастух Созукку, Сосурук и Эмеген, Алауган, Карашауай и Гемуда, Одноглазый эмеген, Пауки-людоеды… И конечно же – стихии (Краснобородый Фук), хтонические существа (эмегены), родоначальники Нартов и главные герои – Ёрюзмек, Сатанай…

Битва Ёрюзмека c Краснобородым Фуком
Битва Ёрюзмека и Краснобородым Фуком

Алауган и Карашауай
Алауган и Карашауай 

Как пишет Джозеф Кэмпбелл, «два мира, божественный и человеческий, можно изобразить лишь как отличные друг от друга – разнящиеся как жизнь и смерть или же день и ночь. … Тем не менее – и в этом заключается важнейший ключ к пониманию мифа и символа – два мира в действительности есть одно. Царство богов является забытым измерением знакомого нам мира. И в открытии этого измерения, вольном или невольном, заключается вся суть свершения героя. …Душа героя смело входит в это измерение – и находит ведьм превратившимися в богинь, а драконов – в сторожевых псов богов». (Кэмпбелл Д. Тысячеликий герой. М., 1997. С. 216). 

…Иллюстрации к эпосу? Несомненно. Они дают яркое представление о мифологии, эпосе балкарцев. Но это далеко не все: и здесь, как и в живописи Полякова, подлинное проникновение в суть изображаемого, непременный анализ изображаемого в пространстве листа, что делает его своеобразным компендиумом связей – тайных и явных – человека и мира, в данности которого он живет и мира, им созданного; образов – их универсальной архетипичности и уникальности; красок и оттенков – не раскрашенности: красок, сообщающих изображаемому убедительность свидетельства Очевидца. Ты можешь не знать текста той или иной балкарской сказки или сюжета Нартиады, но, знакомясь с работами Полякова, ты получаешь о них не общее представление, а знание сути (внутри, утро, утроба, очутиться, ощутить) мира, явленного в них. Графика Полякова – мастерская, точная, утонченная, возвышенная, как горные пики. Как террасное земледелие горцев. Как мантическая… баранья лопатка. 

Не могу не привести полностью ее описание Махти Джуртубаевым: «Понять древнейшие представления балкарцев и карачаевцев о строении мира – задача непростая, если использовать только мифологические тексты. Но эта задача сильно облегчается при рассмотрении … гадательных обрядов – по лопаточной кости овцы (скапулимантия) и по камешкам. … Самое важное для нас – это то, что … балкарцы и карачаевцы рассматривали лопатку как некую карту мира, каждый сектор которой символизировал определенную ее часть. … Гадатель использует трехчленную модель мира… Верхняя часть определяет судьбу мужчины, срок его жизни (небо), нижняя – женщины (земля), между ними средний мир. Но данная модель позволяет рассматривать ее как изображение мира и по горизонтали, в плоскости. Земля, имеющая форму лопатки, разделена на девять частей, в центре – очаг. Внешняя, десятая часть разделена на девять частей, в центре – очаг. Внешняя, десятая часть также играет роль: она, видимо, рассматривалась как мир хаоса, беспорядка, враждебный людям… Окружающее пространство небезразлично к внутреннему, упорядоченному, оно неведомо и враждебно ему, угрожая вмешательством, неожиданностью. Такое деление земли на 8 частей – девятая часть образует центр – не является случайным. Это представление и в другом мантическом обряде и иллюстрирует идеи древнейшего мифа о сотворении мира». (Джуртубаев М. «Мифология и эпос карачаево-балкарского народа». Нальчик, 2011. С. 202- 204).

Столь же лопаточны, террасны автопортреты Полякова. «Автопортрет в трех измерениях»: правая половина – красочные кровотоки, капилляры творчества, особый состав крови; левая половина – тоже две части: «личная», внешняя, видимая большинству, и нижняя – мир людей, ставший частью художника, частью его плоти и крови. Фон – человеческое броуновское движение справа, слева же – вихревые потоки многокрасочного мира. Краски, краски, краски… Художник словно вписан в мир красок, с их и его собственной, осями координат.

«Автопортрет в трех измерениях»
«Автопортрет в трех измерениях»

Среди автопортретов не могу не поместить и «Домик на Заречной»: от него к зрителю бегут две дорожки-тропинки, а тропа, ведущая к нему, резко обрывается вниз и невольно возникает вопрос – а что же там? есть ли там, внизу, у речки, о которой говорит название улицы, мостик? Или домик есть некое создание окружающих его гор? И тогда он существует как союз пространств и времен, как Психея художника и Космологос Кавказа. Да, перед нами – косвенный автопортрет художника, трогательно-интимный, говорящий о его прекрасной плененности Кавказом: обломки скал, древние скальные породы, в которых проступают очертания каменных мегаполисов гор, белоснежные пики на горизонте… Метафора? Да. Но говорение через другое очень характерно для манеры Полякова. Здесь же – средоточие его художнического и художественного мира.

Домик на Заречной
«Домик на Заречной»

Искусству, гораздо лучше, чем его создателям и воспринимателям, известно общение через города и страны, через годы и века. Так и здесь окно в сад Альбера Камю, открывшееся ему окном в Свет в 1936-м, становится Окном, о котором шла речь выше. В нем же отчетливо виден и Александр Поляков: «За окном сад, но я вижу только его ограду. Да редкую листву, сквозь которую струится свет. Выше тоже листва. Еще выше – солнце. Я не вижу, как ликует на дворе ветерок, не вижу этой радости, разлитой в мире, я вижу только тени листьев, пляшущие на белых занавесках. Да еще пяток солнечных лучей, которые постепенно наполняют комнату запахом сена. Порыв ветерка, и тени на занавеске приходят в движение. Стоит солнцу зайти за тучу, а затем выглянуть снова – и из тени ярко-желтым пятном выплывает ваза с мимозами. Довольно одного этого проблеска – и меня уже переполняет смутное дурманящее чувство радости.

Если я стараюсь найти себя, то ищу в самой глуби этого света. А если я пытаюсь постичь и вкусить этот дивный сок, выдающий тайну мира, то в глубине мирозданья я обретаю самого себя. Себя, то есть это наивысшее существо, которое очищает от всего внешнего, наносного. Скоро меня вновь обступят другие вещи и люди. Но дайте мне вырвать это мгновение из ткани времен и сохранить его в памяти, как другие хранят цветок в книге». (Камю А. Записки абсурдиста. С. 14-15).

Портрет Данияла Хаджиева
«Портрет Данияла Хаджиева»

Согласитесь – это Формула отношения к другим вещам, ее значимость, ее ценность. Это – кредо коллекционера Данияла Хаджиева, чей портрет, кисти Александра Полякова, говорит так много о них обоих. «Портрет Данияла Хаджиева»: удивительный, совмещающий одновременно модель и ее изображения, как, например, у старых мастеров – Вермеера и Веласкеса. Но здесь он – любовный и ироничный, наделяющий портретируемого зримыми знаками принадлежности-отношения к мастерам кисти, палитры, красок. Комбинированное, синтетическое пространство – некое закрыто-открытое, как и само творчество. Видим результат, но зачастую не можем постичь, как это сделано. Мыслимо-немыслимое. Тырныаузский Филонов – тырныаузский Меценат. Как всегда прекрасно точен Ортега-и-Гассет, говоря, «камни с отрогов Гвадараммы раскроют свои свойства, свой характер, свое имя не в минералогии, для которой они вкупе с идентичными образцами составляют класс, а лишь на картинах Веласкеса». (Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философ культуры. С. 61–62).


Наталья Смирнова, д.ф.н., профессор

Материалы для печати подготовила Танзиля Хаджиева

(Нет голосов)

  • Нравится

Комментариев нет