... И "Король Лир" заговорит на балкарском

Главному режиссеру Балкарского госдрамтеатра имени Кайсына Кулиева, заслуженному деятелю искусств КБР, лауреату госпремии КБР Магомеду Атмурзаеву исполнилось 50 лет.

- Для любого человека 50-летие - дата непростая. А для режиссера, наверное, непростая вдвойне?
- Для человека творческой профессии возраст в 50 лет - возраст расцвета. Я, во всяком случае, себя пятидесятилетним не чувствую. Напротив, ощущаю такую, знаете ли, полноту сил. А дата эта для меня прежде всего повод оглянуться назад, сделать какие-то выводы. И наоборот, постараться, насколько это возможно, заглянуть вперед. Ну и, конечно, ощутить желание в дальнейшем как можно более углубиться в эту странную, удивительную, но очень интересную профессию - профессию режиссера. Так что дата, безусловно, во многом определяющая.

- И что же Вы себе говорите, оглядываясь мысленно назад?
- Ну, во-первых, у меня вышли две книги. Во-вторых, те режиссерские планы, что я перед собой и коллективом ставил, удалось реализовать.

- А на будущее что-нибудь загадываете?
- У меня есть мечта: поставить "Короля Лира". К сожалению, у нас в театре это сейчас невозможно.

- Значит, действительно все режиссеры так или иначе мечтают о Шекспире. Или это не более чем распространенное мнение?
- Да, поставить его хоть раз в жизни должен каждый. Я пока имел с ним дело только как актер: играл Ромео. Но это было ужасно давно. Желание же попробовать себя в этом плане в роли режиссера у меня тоже давно. Конечно, боязно, но задумка такая есть.

- А вообще из пятидесяти прожитых лет сколько Вы в театре?
- Учеба моя началась в шестнадцать лет. Если считать оттуда, получается тридцать четыре года. В 1977 году закончил институт, балкарскую студию. До 1986-го был актером. Не могу пожаловаться, что не давали ролей. Главных ролей сыграл более полутора десятков. А в 1986-м поступил в ГИТИС на режиссерское отделение. Потом был "очередным режиссером".

- А вообще в театр как попали?
- Если честно, в юности я больше любил рисовать. Даже отправлял работы на конкурсы. Но в один прекрасный день в Кенделене собрали школьников, устроили просмотр. Приезжали московские педагоги. Меня в числе прочих отобрали. Так я и оказался в театре. Ну а потом, стоит раз почувствовать "аромат кулис", и ты никуда от него не денешься. Я, к примеру, даже когда в армии служил, видел сны о сцене и о том, как я текст забыл.

- На Ваш взгляд, теперешний "театральный климат" в республике можно назвать благоприятным?
- Думаю, да. Все-таки строительство Дворца театров идет полным ходом, в 2007-м обещают сдать.

- Но до того придеться иметь дело с тем, что есть... А есть, к сожалению, немного...
- Да уж. Мы Дворца театров, можно сказать, ждем не дождемся. Потому что сегодняшнее наше здание - это не здание театра. Мы вообще ошибку совершили, что пятнадцать лет назад сюда перебрались. До того ведь мы делили сцену с Кабардинским драмтеатром. А это - бывший дом Политпросвещения. Какая здесь может быть сцена? Вот и приходиться думать о том, на что в принципе отвлекаться нельзя. Но деваться некуда: серьезные вещи мы ставим в Кабардинском театре. "Йерму", например. Там сцена прекрасно подготовлена. А здесь даже круга нет: рабочим приходится бегать и менять декорации на ходу. То есть налицо так называемая "сценическая грязь". Естественно, этого быть не должно в принципе. 

- А то, что этот зал даже не радиофицирован, наверняка ведь тоже не помогает?
- Конечно! Знаете, сколько мы зрителей потеряли из-за того, что перевода нет? Пока мы в Кабардинском театре были, наша зрительская аудитория была гораздо обширней. Сегодня человек, не понимающий по-балкарски, больше одного раза сюда не придет...

- Кстати, о зрителе...
- Зритель, к счастью, в театр возвращается. Видимо, от всего низкопробного потока, что льется с экранов, все начали уставать.

- А по поводу его вкуса что скажете? Комедий на сцене много, сам видел: "Немая жена", "Жена по-контракту". Из серьезного балкарскому зрителю близка тема депортации, тут все понятно. А кроме этого?
- Наш зритель любит либо комедию, либо трагедию. Драма же не так востребована.

- Комедия комедии рознь. На вашей сцене комедии довольно смелые, "привязанные" к нашему менталитету. И зачастую выказывающие нас далекими от идеала "настоящих горцев". Получалось, заставляли смеяться над собой?
- Да, после спектакля многие, делясь впечатлениями, вспоминали даже конкретных людей, попавших в схожие ситуации. Думаю, что это важно. Хотя театр не должен никого ничему учить. Задача его не в этом.

- С молодыми кадрами как обстоят дела?
- Не хватает парней. Два-три человека не помешали бы. С девушками же недокомплекта нет. СКГИИ в этом плане, несмотря на "молодость", работает на славу.

- Режиссер зачастую со стороны кажется этаким деспотом. Вы в этом плане как?
- Лично я не сторонник жесткости. Режиссер - это прежде всего педагог. Когда работаешь с актером, необходимо сделать так, чтобы твои замысли казались ему собственными. А бегать по сцене, крича "Стань так, смотри туда!", мягко говоря, неприемлемо. Хотя я и слыву человеком достаточно жестким в работе с актерами... Может быть, со стороны и так. Видимо, без
этого тоже нельзя, раз уж ты руководитель. У Гончарова, великого режиссера, на репетициях иной раз вообще до ругани дело доходило.

- А на имидже профессия как-то сказывается?
- Что касается одежды, то тут я ничем не выделяюсь. А вообще я сторонник стиля "без галстука". Хотя положение, конечно, обязывает. На премьерах от этого никуда не денешься. А на репетициях для меня лучше джинсы и свитер.

- На образе жизни творческая профессиия как-то отражается? Вредные привычки не появились?
- Нет. Правда, необходимо какое-то личное пространство и время. Наверное, сказывается потребность в одиночестве. Без этого творческому человеку нельзя. Но в семье это поняли. Хоть и не сразу.

- А что еще важно для актера? Например, физическая форма?
- Безусловно. Физподготовка актера - вообще отдельный разговор. Это и сценическое фехтование, и сценический бой, и танцы. Да и вообще, человек на сцене, на глазах у всех должен уметь красиво двигаться. Я лично активно поддерживаю форму, бегаю по утрам.

Интервью записал Азнор Османов