Мурадин Ольмезов. НАРТЫ. Аланский героический эпос

elbars 25.05.2024 10:40:53
Сообщений: 2328
ПРЕДИСЛОВИЕ
(В сокращении)
Наше исследование «Происхождение нартского эпоса» (Нальчик, 2013), в котором были подвергнуты анализу все существующие гипотезы генезиса Нартиады, привело к следующим выводам:
1. Гипотеза «субстратного» происхождения нартского эпоса не имеет никаких обоснований, как и предположения о возникновении его ядра в абхазской, вейнахской, адыгской или «абхазо-адыгской» среде.
2. Анализ осетинских сказаний, в высшей степени насыщенных тюркскими элементами, показывает, что они представляют собой, как и все другие версии Нартиады, прозаические пересказы с оригинала, созданного на карачаево-балкарском языке.
3. Эпос ингушей и чеченцев повествует о борьбе горцев-вейнахов против тюрков-карабулаков (нарт-орстхойцев), частью аланского народа, занимавшего равнину. Эта борьба закончилась ассимиляцией уцелевшей в войне части карабулаков, которые стали в сознании ингушей и чеченцев ассоциироваться с нартами, героями их эпических сказаний и врагами вейнахских богатырей (кантов) .
4. Нартский эпос является созданием части киммеро-скифо-аланских племен, тюркоязычных предков карачаево-балкарцев, кумыков, карабулаков, дигорцев. Абхазами, адыгами и абазинами он был усвоен после нашествия Тамерлана, когда разрозненные части алан подверглись ассимиляции в их среде (среди вейнахов и иронцев (осетин) – еще позже.
5. Образы главных героев Нартиады восходят к образам героев тотемического и шаманского фольклора, а также персонажам астральных мифов карачаево-балкарцев.
6. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нет преемственной связи образов героев эпических сказаний с тотемическими героями, как и отражения истории народа.
7. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нарты не имеют идеологии, а потому в своих действиях руководствуются, большей частью, чисто прагматическими мотивами и преследуют частные цели.
8. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, появление нартов на земле не является провиденциальным актом; они появляются чисто случайно и так же случайно исчезают.
9. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нарты не выглядят народом, которым движет стремление уничтожить зло и его носителей, отстоять справедливость и веру в Единого Бога и, к финалу эпоса, стоящим накануне создания государства.
10. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, не сказано, что нарты выполнили задачу, поставленную перед ними Всевышним, и обрели бессмертие в иных мирах.
11. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нет идеального героя, не говоря уже о целой плеяде (Дебет, Сатанай-бийче, Ёрюзмек, Алауган, Карашауай). Если же нам укажут на Батраза из осетинской версии, то это не соответствует действительности; этот герой занят почти исключительно местью за своего отца и чуть не истребляет всех нартов.
12. Ни по одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нельзя проследить постепенную трансформацию образа героя во времени – от его зарождения до деградации.
13. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нет четкой географической локализации нартских родоплеменных групп и ясного представления о Стране Нартов.
14. Ни в одной из национальных версий эпоса Страна Нартов не занимает такую обширную территорию, как в карачаево-балкарских сказаниях.
15. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, нет описания общенародного новогоднего празднества нартов.
16. Ни в одной из национальных версий Нартиады, кроме карачаево-балкарской, песенные варианты не составляют большую часть эпоса.
17. Большинство имен главных и даже второстепенных героев Нартиады находит объяснение на почве карачаево-балкарского языка.
18. Выпадение из других национальных версий повествования о борьбе нарта Ёрюзмека с Кызыл-Фуком и слияние в них двух ярких образов – Сатанай-бийче и ее антипода Ак-бийче (Бойранкыз) привело к возникновению множества «темных мест», разгадка которых оказалась возможна только благодаря карачаево-балкарским сказаниям.
19. Все версии Нартиады насыщены тюркскими топонимами, гидронимами, этнонимами, ойконимами, оронимами, калькированными переводами карачаево-балкарских выражений и терминов и пр. Их перечень позволяет утверждать, что даже если карачаево-балкарский язык и фольклор не дожили бы до наших дней, непредвзятый специалист легко опознал бы в Нартиаде творение тюркоязычного народа.
При желании можно обвинить автора этих строк в категоричности сделанных им выводов, в «этнопатриотизме» и прочих смертных грехах. Но, в таком случае, есть простой и единственно верный выход: противопоставить массе фактов и аргументов, приведенных в нашем исследонии, такую же массу других фактов и контраргументов, стараясь обойтись без нелепых обвинений в «разрушении дружбы народов», «неуважении к авторитетам» и прочих домыслов, не имеющих никакого отношения ни к рассматриваемой проблеме, ни к науке вообще.
***
Вопреки всем неблагоприятным обстоятельствам своей истории в ХХ в., карачаево-балкарский народ ныне обладает тремя монументальными эпосами – нартским, мифологическим и историко-героическим (общий объем – около 50 000 строк, не считая вариантов и прозаических произведений. Два последних памятника были изданы нами на языке оригинала и в подстрочном переводе на русский («Карачаево-балкарские мифы», Нальчик, 2007, в двух томах; «Аланский историко-героический эпос», Нальчик, 2014, в трех томах). Разумеется, мы не можем знать, каков был масштаб утрат, особенно в период национальной катастрофы 1943-1957 гг., когда погибли многие и многие хранители народной культуры.
Карачаево-балкарской эпос о нартах сохранил свою цельность, но в нем зримо зияют большие лакуны. Вполне вероятно, например, что когда-то существовали сказания о деяниях и судьбе каждого из 19 сыновей Золотого Дебета, представленных родоначальниками богатырского народа. Ныне же имена Гемиргеу, Гожуна и Зоммахая только упоминаются; по одной-две песни посвящены Гуу, Сеху, Ауару, Астару, Ачею, Гезоху, Насырану, Кубадию, Схуртуку; эпизодическими персонажами выглядят Индиляй, Магул, Сыйнух. Таким образом, более или менее полно сохранились сказания об Алаугане, Бора, Созуке и Чюмедие. Неполно представлены сказания о сыновьях Кызыл-Фука – Батыразе и Ширдане.
Три указанных эпоса в совокупности составляют последовательное повествование о долгой истории этноса, запечатленной многими поколениями безымянных поэтов-певцов – истории, увиденной, как поэзия. Парадоксально, но факт: древнейшим из трех этих эпосов является не мифологический, как ожидалось бы, а нартский. Дело в том, что предки карачаево-балкарцев с древнейших времен придерживались национальной прамонотеистической религии тюрков – тенгрианства. Единобожие древнее политеизма, который появился позже, в результате процесса разделения труда; догмы и положения монотеизма основной массе были непонятны, ей были ближе образы разных божков, покровителей стихий, ремесел, мест и т. п. Некоторые из этих мифологических образов возникали на основе различных именований Небесного Бога, которые народ принимал за имена отдельных богов. Иными словами, в истории имел место процесс деградации древней единобожной религии, отразившийся в нартских сказаниях. Мифологический эпос карачаево-балкарцев возник в ту позднюю эпоху, когда Тейри-Хан начал мыслиться не единственным Богом-Творцом, а только главой сонма богов.
Карачаево-балкарские сказания о нартах являются, в основном, творениями, возникшими в среде жрецов и воинов; их мировоззрение и дух ощущаются в эпосе, причем очень явно. Именно поэтому большое место в нем занимают космогонические и космологические мотивы, а его герои-богатыри сражаются не потому, что вынуждены это делать в силу сложившихся обстоятельств или ради славы и добычи (это также имеет место), а во исполнение цели, поставленной перед ними самим Богом – истребления всей нечисти на земле (бесов, уродливых великанов, драконов и т. п.), как и племен, практикующих людоедство. Иными словами, у героев карачаево-балкарских сказаний (в отличие от героев других пяти версий Нартиады) есть идеология; они поклоняются Единому и Единственному Богу, именуя его Тейри-Ханом («Небесным Повелителем») или просто Тейри («Небесным»). Изредка упоминаемые языческие божества выглядят всего лишь мелкими духами, исполнителями воли Небесного Владыки, который обязал их во всем помогать нартам.
Следует особо отметить присутствие в карачаево-балкарском нартском эпосе трех важнейших персонажей, представленных в качестве культурных героев. Это Дебет, наделенный чертами солярного божества; Сатанай-бийче, богиня луны; нарт Ёрюзмек, ниспавший с неба в чреве «хвостатой звезды», железной кометы (солнце – луна – звезда); поэтому их превосходство никем из нартов не оспаривается. Каждому из них противостоит, на том же уровне, представитель сил зла: патриарху и пророку Золотому Дебету – божество смерти Аламан; мудрой, прекрасной и доброй Сатанай-бийче – властная и коварная Ак-бийче (Бойранкыз «статная дева»); вождю нартов Ёрюзмеку – Кызыл-Фук (Болат-Хымыч), сниженный образ божества плодородия и чадородия.
Эта симметрия двух «троиц» была непонятна соседним народам, а потому и совершенно утрачена ими при заимствовании аланского эпоса, как и, скажем, число сыновей Дебета – 19. Нартия в карачаево-балкарских сказаниях представлена страной – Нарт Эль, раскинувшейся от Нижней Волги и Крыма до Кавказского хребта. Слово эль, в зависимости от контекста, имеет три значения – «селение»; «страна», «народ». Предки осетин поняли это слово в первом значении, а потому в их эпосе нарты живут в одном селении на горном склоне, которое делится на три квартала – Нижний, Средний и Верхний (но при этом умудряются воевать с большими войсками).
Карачаево-балкарский нартский эпос складывался на основе астральных мифов и сказаний о подвигах тотемических героев-предков, имевших хождение в народной массе; он вобрал в себя и трансформировал древнейший мифологический пласт. Тотемическое происхождение почти всех образов главных героев карачаево-балкарской версии Нартиады не вызывает сомнений (сохранение мотивов, аттрибутов, зоофорных имен и т. п.). Добавим, что тотемизм не являлся одной из форм первобытной языческой религии, это лишь почитание некоторых зверей и птиц в качестве предков того или иного рода. Третьей основой эпоса аланского народа является его бурная история, песни о подвигах народных героев и вождей, крупных сражениях, войнах и других деяниях.
Впитывая в себя также и наслоения последующих периодов, аланский нартский эпос был завершен к тому моменту, когда на Северный Кавказ вторглись войска среднеазиатского эмира Тимура. Алания подверглась разгрому и разрушениям. В ту же эпоху у соседних народов через бежавших к ним и ассимилированных ими аланских родов началось усвоение и адаптация нартских сказаний; но речь идет лишь о тех сюжетах, образах и мотивах, которые были им понятны. Остальное, т. е. идеология нартов, их космогонические, космологические и антропогонические воззрения, религиозные мотивы, отражение исторических событий и многое другое в прочих национальных версиях были отброшены. Разумеется, во всех этих версиях остались многочисленные лингвистические казусы (кальки, немотивированные выражения и пр.), ясно показывающие, что эти тексты представляют собой пересказы с карачаево-балкарского (см. подробно в нашей монографии «Происхождение нартского эпоса»).

***
В нартоведении, при издании нартских эпосов, сложилась традиция подразделять тексты на циклы, состоящие из сказаний о подвигах отдельных героев. Во всех случаях, за исключением одного, это было оправдано. Автором этих строк был опубликован (в 1995 г.) сборник, состоящий из 200 текстов на карачаево-балкарском языке, в котором был выдержан тот же принцип. Однако и тогда уже было ясно, что подобный подход, в данном случае, неудовлетворителен; переплетение судеб героев, переживаемых ими перипетий, как и судьба нартского народа, прослеживаемая от самого его начала, выглядели гораздо более сложными, чем в остальных пяти версиях (абазинской, абхазской, адыгской, осетинской, чечено-ингушской). Как уже было сказано, карачаево-балкарские нартские сказания являются эпопеей, повествующей в мифопоэтической форме о процессе сложения аланского (карачаево-балкарского) этноса (в эпосе именуемого нартским). Кроме того, только поименованных персонажей в карачаево-балкарских сказаниях около ста пятидесяти; а есть еще и множество безымянных – пастухи, случайные встречные, каменщики, пастухи, ханы, князья, кузнецы, табунщики, рабы, служанки и пр.
Эта сложность и была основной причиной того, что поиск правильного расположения имеющихся текстов оказался очень трудным делом. Лишь после нескольких лет углубленного изучения стало ясно, что наличный материал требует последовательного расположения в соответствии со сквозной сюжетной линией, проходящей через весь эпос, а также – в соответствии с биографиями героев, среди которых одни старше, другие младше, вступающих в родственные связи, а также – с историей отдельных родов, перемещающихся на значительные расстояния.
В первую очередь, мы обращали внимание на место действия – оно, как правило, в карачаево-балкарских сказаниях указано. Выяснилось, что основных территорий, на которых разворачиваются события, три: 1) Северное Причерноморье и Приазовье; 2) Нижняя Волга и Северный Дагестан; 3) Северный Кавказ (Прикубанье, Бештау, окрестности Эльбруса, Притеречье). Выходу в свет этой книги предшествовала, одним словом, долгая и весьма кропотливая работа (просмотр подшивок старых газет и журналов, выбор лучших и полных вариантов, поиск наиболее последовательного варианта расположения текстов и многое другое). Каждую из так называемых «больших песен» (уллу жырла), число которых доходит до трех десятков, а объем – до тысячи и более строк, мы сочли нужным, для удобства чтения, разбить на несколько озаглавленных частей. Во избежание превышения объема книги в ней дается только необходимый минимум комментариев.
***
Если очень коротко изложить основной сюжет карачаево-балкарской эпопеи о нартах (по объему приблизительно равной великому карело-финскому эпосу «Калевала») он выглядит следующим образом. После сотворения мира его Творец, Тейри-Хан, создал людей, которые впоследствии впали в нечестие и тем самым обрекли себя на гибель в водах всемирного потопа. Спаслись только пророк Нух (библейский Ной) и жители его селения; корабль Нуха пристал к горе Эльбрус, в окрестностях которого и стали жить эти люди. Но большая часть их погибла в результате других стихийных бедствий. Тогда же на земле расплодились бесы, драконы и страшные великаны-эмегены. Чтобы не допустить захвата созданного им мира этими существами, Тейри создал где-то далеко, на берегу океана-реки, омывающей всю землю (т. е. на краю мира), особый народ, к которому пророк Нух отправил своего младшего сына Дебета (отождествляемого, вероятно, с младшим сыном Ноя – Йапетом; есть также и две другие, мифологические, версии рождения Дебета).
Нарты, которых Дебет обращает к вере в Единого Бога, под его предводительством приходят к берегам Черного и Азовского морей, где продолжают заниматься земледелием, животноводством и металлургией (которой их научил пророк и кузнец Дебет). Состоят они из 19 родов, во главе которых Дебет ставит 19 своих сыновей.
Одним из заветов Тейри-Хана, переданного нартам через Дебета, был запрет на смешение с племенами людоедов; они, естественно, изображаются в образах скопищ злых и глупых великанов – эмегенов. Но Алауган, старший и самый могучий из сыновей Дебета, живущий вместе с другими братьями где-то в Приазовье, нарушает этот запрет и привозит из похода на Волгу красавицу-великаншу Ак-бийче (Бойранкыз, Кырс-бийче), на которой и женится. У них в Нартии рождается семь сыновей, характером схожих с матерью. Ак-бийче начинает развращать нартских женщин, обучая их колдовству, оборотничеству и пр. Дебет велит сыну изгнать ее, и она, затаив злобу на нартов, уезжает к своему могущественному брату Кызыл-Фуку; тот строит для нее крепость Ак-Кала, в которой поселяются Ак-бийче и ее буйные сыновья.
Вскоре нартам становится тесно в прежних пределах и младшие сыновья Дебета вместе со своими людьми уходят к Хазарскому (Каспийскому морю); среди них эпос особо выделяет род Усхуртука. Но здесь они попадают в зависимость от небожителя Кызыл-Фука (Болат-Хымыча), в образе которого ясно различимы черты божества плодородия. Он может вызывать дожди, но может и прекращать их, насылать засуху и пр. Нарты вынуждены, во избежание голода, подчиниться Кызыл-Фуку и построить для него город-крепость Инжи-Кала. Кызыл-Фук похищает с небес маленькую девочку Сатанай и прячет ее на острове, но она впоследствии сумела сбежать и пришла в селение Схуртуковых, где ее стала пестовать ведунья Тохана.
Следует сказать, что властолюбивая красавица Ак-бийче (Бойранкыз, Кырс-бийче) является одним из важнейших персонажей огромной эпопеи. Образ, несомненно, синкретический, совместивший в себе черты древней богини Дамметтир (Матери Воды, «влаготворительницы»), злой великанши-людоедки, и исторического лица – царицы прикаспийских гуннов Бойранкыз (в византийских письменных источниках – Боарикс). В других версиях Нартиады она отсутствует, поскольку никак не была связана ни с мифологией, ни с историей этих народов (правда, в адыгском эпосе она почти заместила главную героиню Нартиады – добродетельную и прекрасную Сатанай-бийче, образ которой, по этой причине, приобрел черты злобной и развратной Ак-бийче).
Нарты, живущие в Приазовье, постепенно переселяются в долину Кубани, осваивают окрестности Эльбруса и строят возле Бештау свое великое святилище Шамбалык (Шам-Кала, «Священный город»), где нарты и проводят в дни весеннего равноденствия свои грандиозные новогодние празднества.
Мальчик, родившийся из упавшей на землю кометы, был подобран Дебетом, который оставил его своему бездетному сыну Схуртуку; он вырастает в богатыря Ёрюзмека и женится на прекрасной Сатанай-бийче. Он и начинает борьбу за освобождение прикаспийских нартов от тяжелой дани, которую они платили Кызыл-Фуку. Их борьба, описанию которой посвящена целая поэма, заканчивается гибелью Кызыл-Фука. В борьбе с Ёрюзмеком и его приемным сыном Сосуруком гибнут также почти все сыновья Кызыл-Фука (за исключением Ширдана и Батраза), а затем и сыновья Ак-бийче (от нарта Алаугана).
Заклятыми врагами нартов являются не только Ак-бийче и Кызыл-Фук, но и божество смерти – Аламан («первозло»), похитивший их волшебную золотую чашу. От этого Аламана у красавицы Ак-бийче рождается необыкновенно могучий богатырь Тотурбий (Тотурук). От его руки гибнут многие нарты, в том числе юный Ачемез, сын князя Ачея. Но затем Тотурбий (Тотурук) встречается в поединке с Сосуруком, который убивает его. Ак-бийче вновь остается одна (ее единственная дочь вышла замуж за некоего хийсарского полководца). К ней сватается овдовевший хункурский (гуннский) царь, которого злобная Бойранкыз убивает своими зельями, после чего сама остается правительницей хункурского народа. Тогда же она приступает к свершению мести нартам, живущим в Прикаспии, и побеждает их, объединив два войска – хункурское и хийсарское. Уцелевшие нарты запираются в крепости, но враги поджигают окрестные леса, и они спасаются только благодаря проныре Ширдану, который выводит их через подземный ход в предгорья, к берегам Терека. Но Ак-бийче (Бойранкыз) недолго наслаждалась плодами своей победы над восточными нартами. Одна из ее рабынь, Кюлюмхан, вместе со своим возлюбленным Сары-Бёдене («рыжим печенегом»), задушили ее и бросили в Волгу, а хункурским царем стал этот Бёдене, беглый сын печенежского царя и бывший пастух.
После всего этого происходит консолидация всех нартов на их обетованной земле, в окрестностях Эльбруса. Наученные горьким опытом, они создают конное войско, во главе которого становится герой Ёрюзмек. Они не только побеждают множество чудовищ, которых насылает на них из Закавказья коварный царь Кёсе-Бурунгук, но и сами идут походом на него. Но и Аламан не дремлет; он создает страшное зелье, которое подмешивает в ритуальную пищу нартов, которую они готовили в дни новогоднего празднества. Среди них начинаются раздоры, а многие нарты на востоке впадают в поклонение солнцу, луне, земле, камням и пр. Раздоры заканчиваются разрушением великого святилища и междоусобной битвой, в которой побеждают сторонники единобожия, культа Тейри. Ёрюзмек убивает самозваного царя, и велит похоронить всех павших нартов (кроме этого «царя») в пятидесяти гробницах-кешене.
Но затем в Нартии разражается страшная эпидемия, от которой многие сходят с ума, а потом гибнут. Третья часть народа, пытаясь спастись, уходит из родных мест на восток, в приступе помешательства сметая все на своем пути. Страна Нартов переживает тяжелые времена; неслучайно вождь нартов Ёрюзмек, которого грозный воин Ногай берет в товарищи для свершения мести своим врагам, представлен по сравнению с ним очень слабым. Через некоторое время Ёрюзмек заявляет жене, мудрой Сатанай-бийче, что устал от бесконечных сражений и кровопролития; он уходит далеко в горы и ведет жизнь отшельника. В Нартии начинаются новые беды: великий воин-батыр Сосурук заявляет свои права на власть, желая стать правителем нартов. Происходит еще одна междоусобная битва, в которой Сосурук терпит поражение и обращается в камень.
Два других сына Ёрюзмека разыскивают отца и рассказывают ему о событиях в Нартии. Но и после этого вождь не возвращается домой; только после встречи с небесным покровителем воинов Элией он осознает свою неправоту и вновь возглавляет народ. Происходит последняя битва, в которой войско нартов уничтожает огромное скопище злых великанов. Задача, поставленная перед ними самим Тейри-Ханом в Среднем Мире, таким образом, выполнена, и часть нартов улетает в Верхний Мир, а другая часть опускается в Нижний, чтобы уничтожить всю нечисть и там. На земле остаются только Сатанай-бийче, обучая разным навыкам новое поколение людей, и нарт Карашауай, со своим неразлучным конем Гемудой. Затем возносится в Верхний мир и Сатанай.
***
Это, пусть и максимально сжатое, изложение сюжета, как мы надеемся, поможет читателю яснее понять великую эпопею, произведение сложное и насыщенное огромным объемом информации, включающее в себя не только сказания о подвигах богатырей, но и космогонические, космологические, антропогонические и религиозные представления, описание обрядов, пиров и празднеств, песни-славы в честь героев, обращения к небесным покровителям, отголоски исторических событий и т. д.
Махти Джуртубаев
elbars 25.05.2024 10:48:02
Сообщений: 2328

НАРТЫ
АЛАНСКИЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС

Джуртубайланы Махти жарашдыргъан алан (къарачай-малкъар) нарт эпосха кёре


НАЧАЛО

Вновь Тотур к нам явился, с ним праздник Голлу,
Эй, аланы, скорее спешите к столу!

Мы проводим добром завершившийся год,
Встретим радостью к новому дню поворот.

Эй, аланы! В руках моих чаша с бозой,
Пусть меня небеса озарят бирюзой.

В каждом сказанном слове – отцовский завет:
Приносить добрым людям немеркнущий свет.

Пусть бездомному слово послужит стеной,
Пусть дарует прохладу паломнику в зной,

Пусть лампадою вспыхнет однажды впотьмах,
Обернется достатком в соседских домах,

Пусть заблудшим поможет в нелегком пути,
А неверных заставит каменья скрести.


Пусть тому, кто народу вредит, словно клоп,
Станет конским копытом, нацеленным в лоб,

Для предателя слово мое – кандалы,
Чтоб всю жизнь на коленях стоял у скалы.

Пусть уйдут амантиши, как свора собак,
И дуа сотворит тот, кто думает так.


В единении сила – народ это знал,
Для пришельцев опасней оно, чем кинжал.

Если древнего братства мы подняли флаг,
То под каждым не просто скакун, а Борак.

Древних нартов земля – это Камень Родной,
В трудный час за него становились стеной,

Чтоб не лопнула цепь над огнем очага,
Чтоб в домах не иссякли зерно и мука.

Наш Отец – в облака устремленный Эльбрус,
Наша мать – это хлеба горячего вкус,

Нас вершины вспоили грудным молоком
На тропинках, что мы исходили пешком.

Мы по-прежнему крепко стоим в стременах,
Завтра сложат преданья о храбрых сынах.

Сколько пролили крови на нашем веку,
Но ни пяди не сдали на откуп врагу.

От Терк-су до Эдиля ни камня, ни плит,
Там, где вражьей рукою наш предок убит.

Так пускай меж морями родится любовь,
И не льется на землю аланская кровь.

Так давайте же, братья, хранить и беречь,
Что добыл нам когда-то прадедовский меч.

У аланов для дружбы открыты сердца
От гостей дорогих мы не прячем лица,

Но врага мы встречаем стрелою в упор,
Чтоб не смел запятнать чистоты наших гор.

Мы добыли мозолями хлеб и айран,
Потому этот праздник в награду нам дан.

Эй, аланы, однажды иссякнет река,
Что теперь растирает в песок берега,

И когда-то моря испарятся до дна,
А над степью промчится морская волна.

Время царства сметает, но правда жива
И бессмертны правдивые наши слова,

Пусть ликуют друзья, пусть страшатся враги, -
Это наших речей засияли клинки.

Слово – помощь недужным в решающий час,
Если свет, исцеляющий в нем, не угас.

В горе правда защитою нашей была,
В дни побед поднимала на оба крыла,

И пророки, познавшие все наперед,
Говорят: «Будет Слово, и будет народ».

Слово правды отрадою станет уму,
Если ты с пониманьем отнесся к нему.

Я из дружеской чаши глоток отопью –
Тот, кто слева стоит, примет чашу мою.

И по кругу пойдет непрерывно она,
Чтобы вместе ее осушили до дна.

Я ж о нартах преданье поведаю вам,
И долги свои истине древней отдам.

Конь у храброго мужа всегда под седлом,
А клинок наготове к сраженью со злом.

Меч на поясе держим, кобуз – на стене,
Так от века ведется в моей стороне.

Мне, мальчишке, однажды позволил Аллах
Услыхать эту песню о древних делах.

В нашем прошлом теряется памяти след,
Но преданье храню, как мой прадед и дед.

А теперь, за столом я вручу его вам,
Чтоб воздали вы должное этим словам.

Пусть вам светит сокровищ немеркнущий свет,
Потому что дороже наследия нет.

Наш поклон до земли тем, кто Слово хранил:
Пусть не тронет забвение старых могил.

Кыл-кобуз мне подайте, тугая струна
Поведет нас в далекие те времена.

Плавит руды сияющий златом Дебет
Алавган бьет харра – зачинателей бед.

Злыми духами посланный в мир Кызыл-Фук
Увидал Ёрюзмека натянутый лук,

И батыр Сосурук – сын могучей горы
Ярким пламенем с неба разводит костры.

Нарты снова в дозоре встречают рассвет:
Сокрушить эмегенов велел им Дебет.

Тюлесхана стращает герой-Ачемез.
Избавляя от мрака сиянье небес.

И с рождения ведает каждый алан
О коварстве жестокой княгини Бойран.

Нарты снова в дороге встречают рассвет:
Сокрушить эмегенов велел им Дебет.

Наша мать - Сатанай, это чудо-чудес
Красотой затмевает светила небес.

Рачикау-зазнайка гордыней объят,
Сибильчи неуемный не знает преград.

Благородный Шавай – самый добрый батыр,
Сохраняет аланам достаток и мир.

С ним не смеет никто состязаться в бою, -
Он зазря не расходует силу свою.

Службу стража ему уготовил Тейри,
Чтоб Эльбрус охранял от зари до зари.

И поэтому воин живет до сих пор,
Он однажды поднимет свой меч выше гор,

Ну а нынче следит за людьми день и ночь,
Отгоняя греховные помыслы прочь.

Сокрушительней молнии, чище снегов,
Он сметет в одночасье заклятых врагов.

Я хочу, чтоб кобуза бессмертный язык
В сердце каждого гостя сегодня проник.

Обо всех расскажу в этот праздничный час.

Бисмилля, начинаю про нартов рассказ.



Перевод Александра Пряжникова
Изменено: elbars - 25.05.2024 10:49:22
elbars 25.05.2024 15:15:56
Сообщений: 2328
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СОТВОРЕНИЕ МИРА

ТЕЙРИ-ХАН

Ари-ой, так случилось в начале времен,
Мир наш не был на части тогда поделен,

Свет и тьма, и душа человека, и плоть
Не могли вековечную связь побороть.

Ари-ой, все смешалось - огонь и вода,
И дремали в обнимку с жарой холода,

Ни рассвета, ни солнца, ни полной Луны,
Ни грозы, ни ласкающей слух тишины.

Ари-ой, где вы, месяцы, годы, века?
Где вы, стужа и зной, листопады, снега?

Ни родных берегов, ни загадочных стран,
Ничего – лишь недвижный, пустой океан.

Ари-ой, ни узреть, ни в ладони набрать –
В тишине расстелилась бескрайняя гладь.

Не был тот океан ни студен, ни горяч,
Он не слышал прибоя отчаянный плач.

Ари-ой, только Вечность склонялась над ним,
И столетья текли, как невидимый дым.

Но гордился простор тем, что он не один,
Что бросает свой взор на него Господин.

Ари-ой, Повелитель Бессмертной Души,
Этот хмурый покой изменить поспеши!

Все что сущего есть – твой рассудок постиг…
И однажды настал тот решающий миг.

Ари-ой, ниоткуда явилась черта,
Разделив необъятный простор навсегда,


С той поры Господин, попирающий прах,
Держит Солнце и землю в надежных руках.

Ари-ой, он - создатель и мер, и весов,
Запустил в этом мире времен колесо.

Его волей и разумом мир осиян,
Мы же с вами его нарекли – Тейри-хан.

Ари-ой, Тейри-хану подвластны леса,
И озера, и диких зверей голоса.

Сто земель исходи, проплыви сто морей,
И тогда ты поймешь – это Царь из Царей.

Ари-ой, Тейри-хан усмиряет ветра,
По его мановенью приходит жара.

Жаль, что имя Владыки постичь не дано,
Вечной тайной для смертных покрыто оно.

Ари-ой, мир не видел еще мудреца,
Кто бы эту загадку раскрыл до конца.

Лишь однажды пришла долгожданная весть:
Семь загадочных звуков в том имени есть.

Ари-ой, и над нами растаяла темь:
Все, что видим и слышим, мы делим на семь.

Мы избавились враз от назойливых снов:
У Вселенной семь прочных и крепких основ.

Ари-ой, семизвучное имя имен
Только раз произнес в час Творения Он.

В тот же миг отовсюду надвинулась мгла,
И нежданная молния мглу обожгла.


Ари-ой, первой, воду Тейри сотворил
И она потекла из неведомых жил.

Следом создал тепло, после этого – свет,
И тогда над водой зародился рассвет.

Ари-ой, а четвертым стал пламенный жар
И наверх устремился живительный пар.

После – воздух и тучи, чтоб ночью и днем
С неба пар проливался веселым дождем.

Ари-ой, и шестое творенье – дожди,
Стали думать-гадать, что их ждет впереди.

А ждало напоследок рожденье Земли,
Круглой, словно пирог, что еще не пекли.

Ари-ой, Тейри-хан огляделся вокруг,
Восхитился работою собственных рук.

Семизвучного имени прочная нить
Будет вечно Вселенную эту крепить.

Ари-ой, вдруг заметил Тейри в суете:
Новый мир оказался кругом и нигде,

И пошла вереница бесчисленных лет
Между явным и сущим, и тем, чего нет.

Ари-ой, у Владыки достаточно сил:
Семицветный клинок он себе сотворил.

Семикратно взмывал неостывший металл:
Видеть мир совершенным Тейри возжелал.

Ари-ой, так под властью могучей руки
Распадался тяжелый гранит на куски.

От великого счастья искрился клинок,
Рассекая железо, как желтый листок.

Ари-ой – затупилась каленая сталь,
Посмотрел Тейри-хан в неоглядную даль.

Закрывал синий камень в ущелье проход,
И Владыка промолвил: «Такой подойдет».

Ари-ой, Он о камень клинок шлифовал,
Тучи черной отарой собрались у скал.

И когда он с улыбкой окончил дела,
Семицветная радуга в небо взошла.

Ари-ой, так однажды открылись врата
В Новый Мир, где сбылась Тейри-хана мечта.

С той поры семь слоев под ногами у нас,
Но бездонные недра сокрыты от глаз.

Ари-ой, в небесах с той поры семь орбит,
И по каждой звезда за звездою летит.

Всякой твари Владыка назначил свой род,
Семь родов с той поры в мир приносят приплод.

Ари-ой, а потом ясный свет и тепло
Породнились, и новое время пришло.

Небожители – стражи добра и любви,
Тейри-хану служить поклялись на крови.

Ари-ой, жеки вышли из пламенных чар
Человечки, что пьют, словно пчелы нектар.

И они всюду множились день ото дня,
Подарив ясновидцам частичку огня.

Ари-ой, поделились на добрых и злых,
Стали счастьем одних, и бедою других…

Не бывает без едкого дыма костра,
Без порока и зла не бывает добра.
elbars 26.05.2024 10:31:47
Сообщений: 2328
СОТВОРЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА


Тейри-хан создал мир, где в потоках минут
Ночь сменяется днем, сном сменяется труд.

Где весной – первоцвет, где зимой – гололед,
Где Луна вслед за Солнцем по кругу идет.

Где на дереве – птица, а в чаще – зверье,
Где трава, чтобы овцы щипали ее,

Где от камня и капли рождается звук,
Где для бабочек сети раскинул паук.

Вдруг смутился Тейри, оглядевшись вокруг:
«Нужен этому миру хозяин и друг».

И на встречу, что свет не видал никогда
Собрались пламя, воздух, огонь и вода.

Им сказал Тейри-хан: «Вы пришли не на пир,
Кто из вас согласится беречь этот мир?»

И ответило Пламя: «Опасен мой дар,
Лишь разгневаюсь я – и случится пожар».

Гордо Воздух ответил: «Мне все полечу,
Только делать я стану лишь то, что хочу».


«Я – стихия», - вздохнув, прожурчала Вода, -
«И наделать могу слишком много вреда».

Но, с почтеньем Земля поклонилась Тейри:
«Все, что нужно Тебе, у меня забери».

Послушанье Владыке добавило сил.
Взял Он белую глину, и куклу слепил,

И в ладони качал, от любви чуть дыша,
Чтобы в ней зародились и жизнь, и душа.

Нужно было для дела назначить число,
Тейри-хан постарался, и нам повезло.

Человек постепенно рождался на свет,
И четыре четверки сложились в скелет,

И четыре четверки в сплетение жил
Без сомнений Создатель опять заложил.

Из воды океана желудочный сок
Он невиданной силою мысли извлек.


А потом свежий воздух Тейри попросил
Стать внутри человека источником сил.

Пламень теплый и красны – тепла и красна
Кровь, что бродит, лишая покоя и сна.

Оболочку души подарил нам эфир,
С ней – недолгие сроки пришествия в мир.

Вновь Тейри взял значенье, известное всем,
И состав человека помножил на семь.

Людям было семь чувств обрести суждено,
Чтобы к свету тянулось познаний зерно.

Чтоб мы ведали, камень тяжел или нет,
Держит руки и ноги надежный хребет.

Для мелодии – уши, придирчивый нос
Ароматы смакует, что ветер принес,

Есть глаза, чтобы видеть естественный свет,
Есть язык, чтоб не съесть, приносящее вред.

Тейри-хан осязанье придумал для нас,
Сделав зрячими тех, кто остался без глаз.

И сознание дал, завершая дела,
Чтобы все доброту отличали от зла.


Оболочками тело с душою вокруг
Заключили в объятия праведный дух.

И с той самой поры человек триедин,
В нем слились навсегда друг, слуга, господин.

Семь энергий Тейри в человека вложил,
Чтоб взмывала душа, расправляя семь крыл.

Между бедер одна, называется «Кут» -
Это было вначале, преданья не лгут.

А вторая во чреве по имени «Кёль»,
Каждой силе назначена важная роль.

Под грудиною третья, с названием «Тин»,
И надолго задумался наш Господин.

Где четвертую, «Жан» поместить мне теперь?
Вдруг, над сердцем раздвинулась плоть, словно дверь.

«Ах» - в ложбинку под шеей, «Ал» - между бровей
Тейри-хан запечатал десницей своей.

«Ал» - есть третий по счету, невидимый глаз,
Позволяет узреть все, что скрыто от нас.

А седьмая в мозгу, под названием «Бус»,
Как жемчужная капелька сказочных бус.

Лишь Сюльдер – неделимый, Божественный Дух,
Он един для детей, стариков и старух,

Для могучих мужей и для преданных жен
Меньше зернышка и больше Космоса Он.

Над Сюльдером не властно веков решето,
Но, каков Он на вид – вам не скажет никто.

Тейри-хан в человека за пару минут
Семь живительных жидкостей влил, как в сосуд.

Кожа, кости и прочие ткани людей,
Внешний вид – это семь равноценных частей.

Парных органов – семь, семь – непарных внутри
Расставлял Тейри-хан от зари до зари.

Вынув радуги яркой божественный меч,
Тейри-хан человека решился рассечь.

Стало это творенье венцом из венцов,
И увидело Солнце двоих близнецов.

В день единый явились и муж, и жена,
А Творец наслажденье изведал сполна.

Непорочными, кроткими были они,
И желанья, и мысли имели одни.

Коли два человека – имен тоже два:
Пусть зовутся отныне Адам и Хава.
elbars 27.05.2024 09:49:26
Сообщений: 2328
ДАРЫ ТЕЙРИ-ХАНА

Жили в райских чертогах Адам и Хава,
И над их головами шумела листва.

Как небесные духи своей красотой
Озаряли они этот мир непростой.

Словно стекла безгрешные люди чисты,
И струился сквозь них белый свет с высоты.


В оный день салымчи опустился с небес,
Он сказал им: «Вы видите горы и лес,

Водопады и реки, поля и луга,
На которых вовеки не встретишь врага,

Будет вечным, беспечным и сытным житье,
Коль исполните вы указанье мое.

Есть запретное поле в бескрайнем саду,
Там колосья пшеницы растут, на беду,

Не ходите туда, и не ешьте зерно:
Слишком страшную силу имеет оно.

Долго жили в блаженстве Хава и Адам,
И не ведали счета ни дням, ни годам,

Но, однажды, широкой тропинки стрела
К заповедному полю людей привела.

Как же вкусен был колос, что хлеб из печи,
В этот миг появился опять салымчи.

«Я давал вам наказ, а не просто совет,
Как вы оба посмели нарушить запрет?»

И Хава и Адам, покраснев от стыда,
Стали прятать колосья, но спрятать куда?

Между ног, под руками колосья торчат,
И померк в одночасье божественный сад.

Стали мутными люди в тот горестный день,
С той поры мы несем за собой свою тень.

Страшный колос в тела помутневшие врос,
Обратившись пучками нечистых волос.


Небожитель промолвил: «Ослушников ждет
Череда наказаний, скорбей и невзгод.

Вам из райского сада придется уйти,
И отныне шагать по земному пути.

Чтобы мир был не слишком жесток и суров
Тейри-хан повелел передать семь даров.

Первый – Разум, во всем доверяйтесь ему:
Человеку безумному жить ни к чему.

Дар второй – это Вера, держитесь ее,
Каждый смертный по Вере получит свое.

Третий дар – это Смелость, защита от зла –
Нет у робких людей ни двора, ни кола.

Дар четвертый – врожденный огонь Мастерства,
Без него не дано изменить естества.

Пятый дар – это Мера, унижен навек
И несчастен, забывший о ней человек.

Дар шестой – это Совесть, надежный затвор:
Сквозь него в вашу жизнь не проникнет позор.

Дар седьмой – двуедин, это Цель и Мечта,
Без Мечты жизнь напрасна, без цели – пуста.

И без праведной Цели любые труды
Станут тучей, в которой ни капли воды.

Дар бесплоден, когда он один из семи,
Лишь владея семью Вы зоветесь людьми.

А теперь Вы запомнить должны навсегда:
Человечность – есть Дружба, Любовь, Доброта.

Коль дела у собрата пошли не на лад,
Помогите, пусть даже не просит собрат.

Испытанья вас ждут до последней поры,
Но пройти их помогут святые дары.


Перевод Александра Пряжникова
elbars 28.05.2024 10:05:19
Сообщений: 2328
ДУХИ-НЕБОЖИТЕЛИ

Пробудись, человек, и на мир посмотри,
Прославляя молитвой Владыку Тейри.


Все, что видишь вокруг, Он создал для тебя,
Чтобы жил ты безбедно, трудясь и любя:

Вот отары, которых вовек не остричь,
Вот – леса, где гуляет пугливая дичь,

Тейри-хан был велик, Тейри-хан был умен:
Много дней этот мир совершенствовал Он,

И, наполнив хлебами простор золотой,
Окружил свое детище горной грядой.


Посмотрел с высоты, все ли вышло на лад?
И перстом прочертил меж горами квадрат.

А потом то, что сделал могучей рукой,
Разделил на две части Срединной рекой.

Каб – высокие горы зовутся с тех пор,
Держат небо они, словно синий шатер.

В центре мира стоит белоснежный Эльбрус,
Будто ставший опорою каменный брус.

За кольцом из утесов, ущелий и глыб –
Океан, где без счета невиданных рыб…

Что скрывает от смертных седая гора?
Бесов, злых эмегенов, жестоких харра?

Может, где-то летает трехглавый дракон,
Может, джинн и шайтан ловят души в полон?

В вышине беспредельной – попробуй, измерь,
Повелитель задумал Небесную Дверь.

Эта Дверь станет круглой, как наша земля,
Засверкает прозрачным куском хрусталя.

Но лишь солнце зайдет, и на смену лучам
Пусть созвездья мерцают на ней по ночам.

Да услышит Тейри человечью мольбу,
Чтобы раб правоверный восславил судьбу!

Он Небесную Дверь распахнет перед ним,
И желанья исполнит веленьем своим.

Тейри-хан посреди неотложных забот
Увидал, как паломник в потемках идет.

Он решил человеку дать ориентир,
И Полярной Звездой озарил этот мир.

На одном из семи недоступных небес
Тоже есть океаны, равнины и лес.

Верхний мир неизведанной жизнью живет,
Провожая века в бесконечный полет.

Жизнь своя зародилась и в толще земли:
Там рождаются дети, плывут корабли,

Там шумят города, совершается суд,
И крестьяне за плугом по полю идут.

В этот мир по расщелине можно попасть,
Что раскрыта всегда, как бездонная пасть.

Повстречаться с людьми, расспросить о делах
Сможет только лишь тот, кто осилит свой страх.

Под землей он узнает: живущие тут,
Эту пропасть Небесною Дверью зовут,

Небожителей как-то позвал Тейри-хан
И предстал перед ними, огнем оссиян.

Серебристые кудри спускались до плеч,
И услышали духи короткую речь:


- Оглядите друг друга, как вы хороши!
Потому что я выкроил Вас из души.

Из тепла своего, из своей доброты,
Чтоб вы мне помогли сделать явью мечты.


Я хочу от раздоров беречь Белый Свет,
Только люди наивны по младости лет.

Пусть узнают, как дружба и братство важны,
Вы же их, неразумных, наставить должны.


И покуда есть жар в поднебесном луче,
Все мужчины – тейри, ну а жены – бийче.

Берегите же каждую жизнь как свою,
А случится война – защищайте в бою.

Смолк Творец, передышку давая устам,
А Его салымчи разбрелись по местам.

С неба молнии мечет могучий Чоппа,
И гремит над землей грозовая пальба.

Этой силе без слов покоряемся мы,
И с великим почтеньем идем на холмы.

Он для нас Элия, и Папай, и Шибля, -
Да не все ли едино, коль сохнет земля?

Повелителем Солнца стал щедрый Голлу –
Мы ему неустанно возносим хвалу.

Из червонного золота бурка на нем,
И спешат облака вслед за белым конем.

Землепашцы поют: «Золотой наш Хардар!»
Иногда величают – «Кипящий Кайнар»,

А четвертое имя ему – Аш-Тотур
Он светила ведет в ежесуточный тур.

По ночам из-за гор выплывает Луна,
То растет и желтеет, то тает она.


У огня есть отец – небожитель Татай,
Тепена – это мать, что прекрасна, как май,

Эрирей – дух, летящий среди облаков,
Стал владыкою ветра во веки веков.

А супруге его, Химики, удалось
Усмирить ураганов напрасную злость.

Дали миру они четверых сыновей,
И семьёю укрылись в пещере своей.

Были силы у братьев родных велики:
Мог дыханьем Горий расплавлять ледники,

Мог Гылан, осерчав, без особых потуг
Сделать мертвой землей зацветающий луг.

Третий брат был заносчивый, добрый Эуль,
Вырос тихим и светлым, как месяц июль.

С головою козла был свирепый Боран,
Он сумел приручить непокорный буран.

Из-за буйного нрава, присущего им,
Их пускали гулять одного за другим,

Сыновья в одиночку глядели на свет,
Чтоб все вместе они не наделали бед.

Но, подчас, забывались родители сном,
И под утро вокруг все стояло вверх дном.

Ни укор материнский, ни окрик отцов
Не пугал четверых молодых сорванцов.

Повелитель ветров Эрирей был суров,
И железную дверь запирал на засов.


Перевод Александра Пряжникова

Ну а позже, сестра родилась, Суичмез,
Краше света, что льется с вечерних небес.

Сулемен обещал охранять водный мир,
И ему помогала жена – Дамметтир.

В заповедных озерах купалась она,
И волос серебристых сияла копна,

А когда выходила косу расчесать,
То к земле устремлялась дождей благодать.

Было счастье безмерным, и гнев был живой,
И тогда наполнялись глаза синевой.

Облака набухали, бил горы озноб,
И с небес низвергался могучий потоп.

Их наследники – краше младенческих снов.
Суэрдинами звали послушных сынов,

Дочерей – дев стремительных рек и озер,
Называют балкызами люди с тех пор.

Даулет в темных недрах построил свой дом,
И земле стал заботливым, добрым отцом.

Жил семьею он с верной женой Дауче –
Вечно занятой делом, могучей бийче.

Стал единственным сыном у них Сауман
Редкий разум с младенчества был ему дан.

Он следил за людьми, хоронясь среди скал,
Землепашцам растить урожай помогал.


Салымчи на Великий Совет собрались.
Как людей устремить в поднебесную высь?

В этом мире соблазны не прячут лица –
Людям нужно помочь быть людьми до конца.

Апсаты пригласили из чащи лесной,
Усадив на почетное место с женой.

Все шептались: «Амма, по прозванью Чокка,
Словно ель вековая стройна, высока,

Видно, ей суждено стать владычицей птиц, -
Апсаты покорит барсуков и куниц.

Чтоб любое зверье до скончанья времен
Соблюдало и чтило единый закон.


Чтоб медведь невзначай никого не пугал,
Чтоб жилье обходил желтоглазый шакал.

И двенадцать детей Апсаты породил –
Невесомых как птицы, но только без крыл.

Каждый вброд мог пройти, не коснувшись воды,
И в глубоком снегу не оставить следы.

Сыновей называли Атыл, Гамалбай,
Тугулбай и Аток, Дыгылмай, Ындырбай.

Дочки, как на подбор, - неземной красоты,
Затмевали сиянием горные льды.

Байдымат, Жансюер, Гамалар, Жумарук
Яркий свет проливали на землю из рук.

Но прекраснее всех Мёлехан с Гошалой –
Словно яркие звезды в ночи над скалой.

Стал Сыйгун покровителем резвых коней –
Он луга находил, где трава зеленей.

Сыйыргын - тот с коровами ладил легко,
И в кувшины с тех пор потекло молоко.

Взял овец под надзор круторогий Аймуш,
Своенравных козлят защитил Макуруш.

Камнетесам Тохун дал познаний и сил:
Строить башни и стены в горах научил.

Зоммахаю верны и певец и танцор,
Чтобы в праздник весельем наполнить простор.

Рожениц опекают Байрым и Умай:
С ними детство немного похоже на рай.

В темноте загоралась бийче Чомпарас
Светлой парой совиных, внимательных глаз.

Не нарушив бездонной ночной тишины,
Посылала в дома судьбоносные сны.

А сокровища, взятые недрами в плен,
Сторожил от грабителей зоркий Кыден.

Распрощавшись, Верховные Боги ушли,
Чтобы вместе следить за вращеньем Земли.
elbars 29.05.2024 08:54:41
Сообщений: 2328
ОТКРОВЕНИЕ АДАМА

Очень долго скитались Хава и Адам
По тенистым дубравам, по диким тропам.

Расступились густые деревья вдали,
И скитальцы поляну лесную нашли.

Нежных трав и цветов изумрудная вязь
Отчего-то обоим по нраву пришлась.

Скоро в тихой глуши вырос маленький дом,
И счастливые люди устроились в нем.

Зачинала ребенка Хава каждый год,
Преумножив семь раз человеческий род.

Так, в трудах позабыли они Райский Сад,
Только годы, как тучи по небу летят.

Дети выросли, принялись строить дома,
Благодатное лето сменяла зима.

Зазвучал над поляною радостный смех –
Это внуки впервые увидели снег.

Люди жили безбедно, единой семьей,
Охраняя дарованный небом покой.

Но однажды потомкам Адам повелел:
«Отдохните сегодня от будничных дел.

Впереди - настоящая жизнь, без прикрас,
Вы ж запомнить должны мой отцовский наказ.

Семь животных Тейри вам в подарок дает,
Коз, овец, подъяремный, доверчивый скот,


Кур и уток, гусей, терпеливых коней,
Чтобы службу несли до скончания дней.


От шакала и волка, от хитрой лисы
Защитят ваше стадо отважные псы,

И в кладовую хищный грызун не пройдет,
Коли сонным лентяем прикинулся кот.


У того, кто осилит коварную лень
Будет просо в избытке, и будет ячмень.

Много птиц и зверей развелось по полям,
Тейри-хан дозволяет охотиться вам.

Но не ради забавы и праздных потех,
А затем, чтоб добыть себе мясо и мех.

Много разных народов родится от вас,
Враждовать меж собой они будут подчас.

Будут строить селенья и землю пахать,
На кото-то из них снизойдет благодать.


Вы же – дети Адама, и этим сильны,
И стоять друг за друга стеною должны.

Напоследок я вам подарю три стрелы:
Правду, Веру и Стойкость, что тверже скалы.

И пока в нашем небе свет солнечный есть, -
Пуще жизни храните семейную честь».

С той поры жили долго Хава и Адам,
И не ведали счета минувшим годам.

Перевод Пряжникова
elbars 30.05.2024 09:02:26
Сообщений: 2328
БОГ СОЛНЦА КАЙНАР

Много разных людей на просторах Земли,
Взявшись за руки, в поисках счастья пошли.

Салымчи наставляли, как следует жить:
Сеять хлеб, шить одежду, прясть тонкую нить,

Строить дом научили, скакать на коне
И готовить еду на открытом огне.

Но главнее других – всемогущий Кайнар,
Он дарует рассвет и полуденный жар.

Солнце смотрит на нас, взгляд его величав,
И бурлит в поднебесье, как жидкий расплав.

Каждый вечер спускается с неба оно,
И на время становится в мире темно.

Остывает в пучине дымящихся вод,
Украшая под утро зарей небосвод.

За горами купается Солнце в ночи,
Чтобы мир наш не сделать подобьем печи.

Кабы стало иначе, то наша земля
Превратилась в огромную глыбу угля.

Не бывает в июле ни снега, ни льда,
А потом к нам приходят гостить холода.

С каждым днем все слабей огнедышащий зной,
Значит, Солнце опять повернулось спиной.

Знают все, что Светило для Мира Сирот
Половину тепла своего отдает.

По весне Солнце снова выходит в зенит,
И апрель щебетанием птичьим звенит.

У Кайнара достаточно воли и сил,
Чтоб цветник ароматами ветер поил.

Он недужных лечил, он лелеял посев,
Но, воистину, страшен божественный гнев.

Чтоб задобрить Кайнара, трудись, человек!
Если ты дорожишь красотой своих рек.

Не скупись на хвалы, не скупись на дары,
И себя защитишь от Великой Жары.

А иначе, прохладу морей и озер
В одночасье иссушит Вселенский костер.

Как-то раз, в незапамятные времена,
Мир не ведал божественной жизни зерна.

Ни зверья, и ни птиц, ни лесов, ни полян,
Вдруг на землю осел непроглядный туман.

Увидав, что лучи пропадают впотьмах,
Осерчало Светило туману на страх.

Из нутра извергало неделю подряд
Докрасна раскаленный в огне камнепад.

Где огромные камни касались земли
Появлялись алмазы, рубины росли,

И, казалось, что больше не будет конца
Золотым самородкам и глыбам свинца…

Но смягчился Кайнар, потому что устал
Просыпать с небосвода горючий металл.

И доселе не знает наивный народ,
Что железо – Кайнара, уставшего пот,

А слеза – серебро в рудниках под горой:
Небожители тоже страдают порой.
elbars 31.05.2024 09:14:16
Сообщений: 2328
БОГ СОЛНЦА КАЙНАР

Много разных людей на просторах Земли,
Взявшись за руки, в поисках счастья пошли.

Салымчи наставляли, как следует жить:
Сеять хлеб, шить одежду, прясть тонкую нить,

Строить дом научили, скакать на коне
И готовить еду на открытом огне.

Но главнее других – всемогущий Кайнар,
Он дарует рассвет и полуденный жар.

Солнце смотрит на нас, взгляд его величав,
И бурлит в поднебесье, как жидкий расплав.

Каждый вечер спускается с неба оно,
И на время становится в мире темно.

Остывает в пучине дымящихся вод,
Украшая под утро зарей небосвод.

За горами купается Солнце в ночи,
Чтобы мир наш не сделать подобьем печи.

Кабы стало иначе, то наша земля
Превратилась в огромную глыбу угля.

Не бывает в июле ни снега, ни льда,
А потом к нам приходят гостить холода.

С каждым днем все слабей огнедышащий зной,
Значит, Солнце опять повернулось спиной.

Знают все, что Светило для Мира Сирот
Половину тепла своего отдает.

По весне Солнце снова выходит в зенит,
И апрель щебетанием птичьим звенит.

У Кайнара достаточно воли и сил,
Чтоб цветник ароматами ветер поил.

Он недужных лечил, он лелеял посев,
Но, воистину, страшен божественный гнев.

Чтоб задобрить Кайнара, трудись, человек!
Если ты дорожишь красотой своих рек.

Не скупись на хвалы, не скупись на дары,
И себя защитишь от Великой Жары.

А иначе, прохладу морей и озер
В одночасье иссушит Вселенский костер.

Как-то раз, в незапамятные времена,
Мир не ведал божественной жизни зерна.

Ни зверья, и ни птиц, ни лесов, ни полян,
Вдруг на землю осел непроглядный туман.

Увидав, что лучи пропадают впотьмах,
Осерчало Светило туману на страх.

Из нутра извергало неделю подряд
Докрасна раскаленный в огне камнепад.

Где огромные камни касались земли
Появлялись алмазы, рубины росли,

И, казалось, что больше не будет конца
Золотым самородкам и глыбам свинца…

Но смягчился Кайнар, потому что устал
Просыпать с небосвода горючий металл.

И доселе не знает наивный народ,
Что железо – Кайнара, уставшего пот,

А слеза – серебро в рудниках под горой:
Небожители тоже страдают порой.
Изменено: elbars - 31.05.2024 09:15:44
elbars 01.06.2024 09:06:23
Сообщений: 2328
БЕЗЖАЛОСТНЫЙ БОГ АЛАМАН

На земле прибывало людей каждый год,
И налаживал жизнь человеческий род.

Острым зубом вонзался отточенный плуг
В безмятежный, веками нетронутый луг.

Появились селенья, где прежде был лес,
И хоромы из камня коснулись небес.

Общей Вера была, был единым язык
В этом мире, подвластном Владыке Владык.

Если совесть спокойна, то мысли чисты,
Но не ведали люди своей красоты,

Словно сосны в предгорьях, стройны, высоки,
Были кроткими взгляды, движенья легки.

В их амбарах добро помещалось едва,
И сияли весельем огни торжества.

Стороной проходил пыльный ветер и град,
Потому в сентябре урожай был богат.

Нет грехов – нет болезней: порядок простой,
И спокойные годы текли чередой.

Не изведав предсмертной агонии стон,
Человек погружался в спасительный сон.

Дни сбегают от нас, как в песок молоко,
Но кто честно прожил – умирает легко.

На земле стало много народов и стран,
Вдруг явился безжалостный бог Аламан.

Словно яркое Солнце за тучи зашло:
И познал человек первородное зло.

В одночасье прогнали его салымчи:
Был он черен, как мертвый огарок свечи.

Желчь однажды зашла Аламану в нутро,
И он жил с тех минут, презирая добро.

Тейри-хану завидуя ночью и днем,
Он в глубокой пещере устроил свой дом.

И покуда хватало желанья и сил,
Он из собственной желчи чудовищ растил.

И в миру расплодилась великая тьма
Великанов без жалости и без ума.

Поползли паучихи крупнее арбы
И легко оплели вековые дубы.

С чешуею змеиной явились харра,
Чтобы в траур рядиться настала пора.

Эмегены, однажды вкусившие плоть,
Этой страсти уже не могли побороть.

И во мраке мерещились всюду клыки,
От которых людей не спасали клинки.

Навострив свои гребни, могучий дракон
Прилетал, заливая огнем небосклон,

От великого жара вскипала вода,
И, спасаясь, народ покидал города.

Салымчи Аламан от зари до зари
Возгордившись, твердил: «Я сильнее Тейри!»

Только, став человечьему горю отцом,
Аламан изменился душой и лицом.

Взгляд горел, как у зверя, недобрым огнем,
Кожа черною стала и ночью, и днем.

Как у рыси с тех пор у него голова,
И отравой змеиной сочатся слова…

Потому называют его Ал-Аман –
Презираемый всеми жестокий тиран.

Безобидные жеки не ведали зла,
Но звезда Аламана над ними взошла.

Жеки были намного сильнее людей,
А душою светлее и чище детей.

Знали птичий язык и звериный язык,
Приходили помочь, если слышали крик.

Даже облик любой принимали на раз:
Появлялись и тут же скрывались из глаз.

Не горели в огне, не тонули в воде,
Оставаясь на месте, бывали везде.

Аламан изводил человеческий род,
Только люди крепчали от страшных невзгод.

Не сумев отобрать силу духа и честь,
Стал готовить злодей беспощадную месть.


Размышлял он о жеках в бессонной ночи,
Подбирая к бесхитростным душам ключи.

Жеки, скажем вернее, их малая часть,
Стали верить в свою безграничную власть.

Аламан понимал: нужен сильный искус,
Чтобы жеки со злом заключили союз.

А в союзе таком человеческий род
Он легко и спокойно к рукам приберет.

В летний вечер тропинкой вдали от села
За водою невинная девушка шла,

Аламан поселил в ней постыдную страсть,
И как яблоку в руки позволил упасть.

Был поблизости жеков сияющий рой
И бедняжки прельстились забавной игрой.

Превращаясь в мужчин неземной красоты,
Доводили доверчивых жен до беды.

Кровь людей с кровью жеков смешалась в одну,
Потянув племена друг за другом ко дну…

Дети жеков росли Аламану сродни –
Ведь свою добродетель забыли они.

И поплыл над землею растления смрад,
Без разбора сбивая с пути всех подряд.

Тейри-хана не чтили, как прежде велось,
Вымещая на ближних обиды и злость.

Окружали селения крепкой стеной,
И к вчерашним собратьям ходили с войной.

Без достоинства люди живут наугад –
Кое-где воцарился разгул и разврат.

И дурные болезни косили народ,
Не давая поверить в счастливый исход.

Некто общую землю присвоил себе,
Отыскал землепашцев, покорных судьбе.

Тот, кто был от рожденья безволен и слаб,

Получил родовое проклятие – раб.

Так отринули люди былое родство,
Узаконив наветы, обман, воровство,

Вскоре жеков наивных проворная рать,
Тейри-хана предав, стала силу терять.

Им осталась лишь хитрость, да проку ли в ней,
Если ты подчиняешься миру теней.

Все сильнее народы сбивались с пути,
Что велел Тейри-хан им когда-то пройти.

И когда люди зависть пустили в сердца,
Стало ясно: приходит начало конца.

Ликовал от восторга один Аламан:
«Скоро быть мне владыкой народов и стран!»

И кричал небожитель, погрязший во зле:
«Я теперь самый главный на этой земле!»
elbars 02.06.2024 09:54:30
Сообщений: 2328
ЭМЕГЕНЫ

Эмегенов орава в ту пору росла,
Под землею плодились они без числа.

В них великую силу вложил Аламан,
Чтобы в страхе держать беззащитных селян,

И они, как чудовищные муравьи,
Покидали на время чертоги свои.

Из глубоких, пропитанных серою нор
Выбирались они на широкий простор.

На людей походили иные, порой,
Но дурнеет, живущий во тьме, под горой.

Не понять, где перёд эмегена, где зад,
Как у бочки, в которой отходы смердят.

Все, что в лапы попалось – глотал эмеген,
Пожирал человека, попавшего в плен.

Аламан создал несколько разных племен,
А у каждого племени был свой закон,

И обличьем своим различались они,
Чтоб не съесть ненароком друзей и родни.

Великаны, длиннее сосновых стволов,
С головами, тяжелыми, как у ослов,

Со змеиною шкурой, змеиным хвостом,
И от голода вечно разинутым ртом.

Как у вепря остер и безжалостен клык,
Словно скользкое жало двоился язык…

Были карлики – низкие, словно холмы –
Порождение грязной трясины и тьмы.

Жабьи пасти имели, глаза, как у жаб,
Только каждый умом был ничтожен и слаб.

Гривы красных волос за собой волоча,
Будто высохшей глиною шкурой стуча,

Заползали в болота и там целый день
Ублажали свою бесконечную лень.

В самом деле, напрасны и вредны труды,
Если можно осокой набить животы.

Отвратительный запах от них исходил,
И, вдохнувший его, тут же падал без сил.

Третьи были похожими на барсуков,
И с повадками хищных, проворных зверьков.

Шестипалые руки и узкие лбы,
Ноги крепкие, словно из камня столбы.

Тяжелели их уши с утра от росы,
Позабыл Аламан им приставить носы.

Но на всех наводил нескончаемый страх
Эмеген о шести и семи головах.

И на каждой слезился единственный глаз,
Даже темною ночью сиявший, как страз.

Задевая рукой, он сметал пол скалы,
За собой оставляя лишь груды золы.

Рты от уха до уха клыками полны,
И сбегали стремглав от него кабаны.

Ни жары не боялся, ни ливней, ни гроз,
Но не мог выносить только зимний мороз.

И поев от души теплой плоти людской,
Он до вешней поры уходил на покой.

Если в небо смотрел – угасала звезда –
Больше всех это племя творило вреда.

Разводили они на лугах диких коз:
До иного занятья их ум не дорос.

Так по миру крапивою жгучей ползло
На несчастных людей первородное зло.


Перевод А. Пряжникова
Изменено: elbars - 02.06.2024 09:56:19
elbars 03.06.2024 08:57:25
Сообщений: 2328
ПРОРОК НУХ

Зло окутало мир, как отравленный снег,
С каждым днем стыд и совесть терял человек.

От бессмысленных войн реки крови текли
По обветренной коже усталой земли.

То, стеная, впадала она в забытье,
То трясло по ночам. Как в ознобе ее.

Девяносто два года ушли в пустоту,
И разумные люди, почуяв беду,

По окрестным селеньям бесстрашно пошли,
Прославляя Тейри во спасенье Земли.

Умоляли они:
- Не живите во лжи –
Ложь опаснее черной вдовы для души,

Погрузившись в пороки и грязный разврат,
Вы себе наяву созидаете ад.


Прекратите резню из-за горсти монет,
Жизнь одна, и бесценней сокровища нет.


Тех, кто кражей марает свой собственный труд,
Черной крови потоки однажды сметут.

Если мы пробудили спасительный стыд –
Тейри-хану молитесь, и он вас простит.

Только людям не нужен незваный пророк,
Он приходит, как нищий бродяга, не в срок.

И в ответ на рожденные в муках слова
Будет камнем пробита его голова…

Даже в помыслах самым достойным был Нух,
Тейри-хан поселил в нем божественный дух.

И поведал единственно правильный путь,
Как Земле чистоту и порядок вернуть.

- Речи ныне бессильны, и злу нет конца.
Глухи те, кто на ключ запирает сердца.

Чтоб не видеть всевластия жадных утроб,
Я устроить решил небывалый потоп.

До того, как прибудет большая вода,
Ты наделы раздашь, лошадей и стада,

И корабль построишь за будущий год,
Что спасет от погибели древний твой род.


В оный день крепкий дуб и каленая сталь
Унесут вас на гребне в далекую даль.

Укрепишь его бронзой, и каждую щель
Ты замажешь смолой, чтоб не сел он на мель.

На ныгыш вышел утром задумчивый Нух,
И почтенные старцы собрались вокруг.

Порешили, что тот, кто способен помочь
Пусть прогонит пустые сомнения прочь:

- Если этот корабль уведет от беды –
То не будут напрасными наши труды.

Целый год все вставали под стук топоров:
Наконец-то огромный корабль был готов.

Он начищенной бронзой на солнце блистал,
Как герой, водрузившийся на пьедестал.

Шестьдесят в ширину, и в длину сто шагов –
Мир таких не видал от начала веков.

И семь палуб смогли уместиться внутри,
Словно семь этажей по наказу Тейри.

Время шло: о потопе забыло село,
Люди ссорились, лгали и множили зло.


Разводили в домах и на улицах грязь,
На ныгыше над Нухом открыто смеясь.

Как-то, после молитвы народ был угрюм,
Он услышал за окнами крики и шум.

Собрались все соседи, и старший изрек:
- Видно Нуху приснился весенний поток.

Ошибается каждый из нас на пути,
А теперь доставай кошелек и плати.


А корабль пусть красуется рядом с тобой.
Можешь ждать в нем потопа. Как в доме с семьей.

Молча выслушал их терпеливый пророк,
И ответил:
- Оплату получите в срок.

Все, что нажил, пускай забирает народ,
Если этого мало, зарежьте мой скот,

Но оставьте хотя бы по паре в живых…
И назойливый шум понемногу затих.

Поделили соседи оплату на всех,
И вокруг зазвучал вместо ропота смех.

Только Нух оставался суров и угрюм,
Он сказал сыновьям, чтоб заполнили трюм.

- Не ленитесь, на нас надвигается шторм,
Скоро в путь, а животным в пути нужен корм.

Тихо молвил пророк, услыхав первый гром:
- Зря смеялись глупцы над моим кораблем.

Тут вода полилась бесконечным дождем,
Небо в черный рядилось и ночью и днем.

Только Нуха семью и оставшийся скот
Просмоленный корабль защитил от невзгод.

Вдруг снаружи послышался жалобный стук.
Кто решился прийти, кровный враг или друг?

С громким плачем соседи собрались гурьбой,
Умоляли:

- Прости и возьми нас с собой.

Нух простил, хоть за каждым водилась вина.
Все зашли, и корабль подхватила волна.

Ну а ливень стократно сильнее пошел:
Накренилась Земля, как подкошенный стол.

И потоки доселе невиданных вод
Все смывали: людей, их жилища и скот.

Даже скалам вода объявила войну,
И гряда горных круч не сдержала волну.

Никого не щадил наводненья таран,
Лишь бодалась с горою гора, как баран.

По вершинам бил молнии огненный клин,
И чудовища всплыли из мрачных глубин.

Был потоп бессердечьем людским порожден,
Потому он людей пожирал, как дракон.

Шторм утих, и корабль перестало качать, -
Нух боялся, что буря начнется опять.

Но сковало безветрие водную гладь,
И куда ни взгляни – берегов не видать.

Целый месяц скитальцы проплавали зря –
Не нащупали твердого дна якоря.

По теченью два месяца даром прошло,
Прежде чем самый зоркий сказал:
- Повезло!

Словно стражник, поставленный ждать до поры
Над водой поднималась вершина горы.

К той вершине корабль по могучим валам,
Несся так, что ее расколол пополам.

Мир в тот миг получил свой законченный вид:
Минги-Тау доселе двуглавой стоит.

Чтобы каждый услышал, имеющий слух:
Завершил здесь свое путешествие Нух.

Уходила вода, просыхала Земля,
Появились жилища вокруг корабля.


Нужно в поле трудиться с мечтой о зерне,
Но людей слишком много осталось на дне.


Там, где волнами смыло грехи и позор,
Эмегены с драконами вышли из нор.

Расплодились коварные рыси и львы,
И пылились дороги пусты и мертвы.

Хуже хищных зверей человек-людоед –
Их теперь слишком много рождалось на свет.

Но вокруг Минги-Тау шумели леса,
Там и тут раздавались детей голоса.

Каждый год на лугах умножались стада,
Но нежданно случилась другая беда.

Как-то ночью подземный послышался гул,
И предгорья незримый силач всколыхнул.

Минги-Тау огнем засветилась во мгле
И попадали все, кто стоял на земле.

Из вершины взметнулся огонь до небес,
Запылали селения, выгорел лес.

Этот страшный пожар растопил ледники,
Черной грязью наполнилось русло реки.

Пламень вскоре погас, и вода стала льдом,
Лишь живые живых находили с трудом.


Перевод А. Пряжникова
elbars 06.06.2024 11:44:58
Сообщений: 2328
ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ПРОИСХОЖДЕНИЕ НАРТСКОГО НАРОДА

РОЖДЕНИЕ ЗОЛОТОГО ДЕБЕТА

Перевод А. Пряжникова

Долго с неба на землю смотрел Тейри-хан:
Расстилался повсюду тяжелый туман.

Понемногу рассеяв лукавую тьму,
Он сказал, обращаясь к себе самому:

«Семь небес я создал в непрестанных трудах,
Чтобы люди не знали полуночный страх,

Чтоб не сбились с пути из неведомых стран,
Звездным блеском расшил темно-синий кафтан.

Я повсюду: в земле, средь утесов и скал
Каждый камень своею рукой обласкал.

Гневом праведным светятся всполохи гроз,
Ветер травы качает, как копны волос.

В реках – рыбы. В чащобах – приют для зверья,
В каждой твари душа оживает моя.

Я творил этот мир для счастливых людей,
Но пробрался в чертоги мои лиходей.

Как заморская язва, как горький дурман,
Просочился жестокий и злой Аламан.

Там, где черная нечисть ордою прошла,
Лишь могильные камни стоят без числа.

Он чудовищ из желчи творит по ночам,
Но добро не растает, как тает свеча.

Нужен витязь!» - Тейри многомудрый изрек, -
«Чтоб злодейство разумною силой пресек.

Пусть он будет достоин Творца своего,
Я сегодня из сердца достану его».

Божье сердце хранит ослепительный свет, -
Был рожден первый нарт - Златоликий Дебет!

И от счастья в тот день просиял небосвод:
Над землею свободная сила встает!

В колыбели созвездий качался Дебет,
Время шло чередою младенческих лет.

Только детство исчезло однажды вдали,
И пришла Дауче – мать бескрайней Земли.

Ей забота об отроке в радость пришлась,
И с Землей у Дебета не рушилась связь.

Дауче умывала его добротой
И поила холодною, талой водой.

А кормилицей витязя стала Умай:
«Если нужно нести – до небес поднимай!» -

Так ему день за днем повторяла она,
И разумную силу он принял сполна.

Сам Татай раскрывал ему тайны огней,
Даулет пояснил откровенья камней,

Дал железную кожу – спасенье от ран,
Пить горячий расплав научил, как нарзан.

Сулемен приносил родниковой воды,
Мясом диких зверей угощал Апсаты.

Но особо Дебета любил Тейри-хан
И следил, как растет озорной мальчуган.

Он его обучил мастерству кузнеца,
И горнило зажглось по веленью Творца.

Златоликий изведал вороний язык,
Стал к нему прилетать мудрый ворон-старик.

Птица многое знала, прожив триста лет,
И рассказы ее слушал в кузне Дебет.

А Тейри на просторах степей и болот
Выбирал, где поселится новый народ.

И однажды, под утро, своею рукой
Положил первый камень на берег морской.

Веры новой заветы и новый Закон
Новым людям оставил в наследие он.

Знал владыка, что лучшего выбора нет –
В каждом сердце пульсирует солнечный свет.

Нар - есть Солнце, источник добра и щедрот
Люди с именем нартов пришли, как восход.

Тейри-хан имя Солнца нарочно им дал,
И надели мужчины на пояс кинжал:

Пусть поможет клинок, если время пришло
Одолеть первородное, черное зло.

Нарты с детства не знали преград и препон,
Что же их отличало от прочих племен?

Желчи не было в крепких и сильных телах,
И они не погрязли в греховных делах.

Если скверна обходит родительский дом,
Ни тоска, ни болезнь не поселится в нем.

Но когда появлялся вдали эмеген,
Обещая посеять кругом прах и тлен,


Нарты дрались нещадно с могучим врагом,
Побеждая чудовище ясным умом.

А потом, повзрослев, Златоликий Дебет
Стал для нартов отцом до скончания лет.

Он твердил им о вере и ночью, и днем,
И лицо полыхало багровым огнем:

«Носит истину лишь человеческий дух,
Вы беретесь за меч, вы беретесь за плуг.

Жизнь – дорога, и чтобы не сбиться с пути
Только дух вам поможет себя обрести.

Дух – есть Солнце, Земля – ваша бренная плоть,
Грех стремиться однажды ее побороть.

Ночь была бы бездонна, темна и страшна,
Если б в небе однажды погасла Луна.

Семь частей в наших душах сияют не зря,
И пока не проснулась над миром заря,

Наши души растут среди звезд и планет,
А потом угасают и сходят «на нет».

Так душа человека подобна Луне,
То стремится к одной, то к другой стороне,

Хочет Солнце догнать, припадает к Земле,
И ночами сияет в сиреневой мгле.

Потому вам не стоит душе доверять:
Обрывается жизни непрочная прядь

От соблазнов, от глупой, мирской суеты
И напрасных метаний среди пустоты.

Только дух вам укажет одну из дорог,
На которой не будет напрасных тревог,

На которой впустую не тратят лета,
Что туманом ушли, не оставив следа.

Вы – великие воины – стражи добра,
Неприступны, как вросшая в землю гора,

На пути у нечистых, погибельных сил –
Эту службу на вас Тейри-хан возложил.

Я могу предсказать вашу жизнь наперед,
Потому уберечь от великих невзгод.

Кровь Земли в наших реках течет неспеша,
И в крови наливается силой душа.

Это – время, и отзвук минувших веков
Нас тревожит, как поступь незримых шагов.

Время горные цепи пускает на слом,
И моря засыпает зыбучим песком.


А людей поджидает иная напасть:
Повенчать подлецов и ничтожеств на власть.

Только тех, кто на верность Тейри присягнет,
Ожидают повсюду любовь и почет.

На веку Аламан вас три раза прельстит,
И некрепкие духом утратят свой стыд.

Первый раз – блеском злата в нечистой горсти,
И не выдержит алчный, сбиваясь с пути,

Брат на брата из ножен достанет кинжал,
И начнется войны огнедышащий шквал,

А потом избежавшие смерти и ран
Позабудут, что есть на земле Тейри-хан,

И молиться на золото станут они,
Убивая пороком бесценные дни.

Зло опять распахнет ненасытную пасть,
Даст попробовать вам беспредельную власть,

Только тот, кто законов не чтит и свобод,
Пеленою позора покроет свой род.

В третий раз вам грозит самый страшный искус:
Это слава – она бесподобна на вкус.

Но пропитанный ядом пустой похвалы
Превращается в горстку остывшей золы.

Кто не выдержит – станет пособником зла,
И на нашей земле им не будет числа.

Но, вкушая плоды незаслуженных благ,
Должен знать человек – Тейри-хану он враг.

Знайте, слабые люди опасней, чем яд,
Из-за них беды сыплются с неба, как град.

Из-за них превращается жизнь в решето,
А прорехи заштопать не может никто.

Как от камня на озере сотней кругов,
В мире множится ложь – матерь смертных грехов.

И бессильной мольбой напоследок дыша,
Захлебнется в грязи человечья душа.

Знайте, нарты отныне вы племя племен,
Тейри-хан создал вас, чтобы мир был спасен.

Защищайте людей, поднимайте с колен,
Пусть от вас в подземелье сбежит эмеген.

Долг у нартов на свете всего лишь один:
Чтобы ими доволен был наш Господин.

Поклоняйтесь Творцу и творите дуа,
Будут искренни ваши дела и слова.
elbars 07.06.2024 08:28:13
Сообщений: 2328
МОЛЬБА ДЕБЕТА

Как-то раз в океане без края и дна
К берегам понеслась за волною волна.

Твердь земную трясло – столь силен был тот страх,
Что не мог человек устоять на ногах.

Нарты звали на помощь Кайнара, но он
Затянул облаками от них небосклон.

И взмолился тогда Златоликий Дебет:
«Что случилось, Великий Тейри? Дай ответ!

Кто из нас согрешил? Отчего ты суров?
Я за всех пред тобой повиниться готов!

Ты меня не напрасно из стали сковал,
Ты вдохнул жизнь и душу в холодный металл!

Поселился в крови моей солнечный луч,
И Луна светит мне по ночам из-за туч.

Родниковой водою меня ты омыл,
А земные дары прибавляют мне сил.

До единого нарты – твои сыновья:
В каждом пламенном сердце – кровь только твоя.

Пред тобою сгибаюсь, как ивовый прут:
Никогда не бывало страшнее минут.

Ты создал нашу Землю, наполнил людьми,
И теперь эту дрожь ради жизни уйми!

Создал ты океан, дал нам реки, моря,
Умоляю тебя, не волнуй их зазря!»


Тейри-хан горы клиньями в Землю вогнал,
Появились Бештау, Машук и Кинжал.

Это чудное братство стоит до сих пор,
И у нартов надежнее нету опор.

В тот же миг океан стал, как тихая гладь,
А земля перестала от страха дрожать.


НОЧИ АССУАТ

Звезды в небе однажды погасли. Вослед
Потеряла Луна свой серебряный свет.

Аламан погасил за звездою звезду,
Насылая своим колдовством темноту.

Слишком слаб человек, если властвует мрак,
Нужно тьму пересилить и выжить, но как?

Эмегены с драконами вышли из нор,
Учиняя повсюду разбой и разор.

Люди гибли, в селениях вырос бурьян,
Лишь довольный собою ходил Аламан.

Так настала эпоха «Ночей Ассуат»,
К счастью, ей никогда не вернуться назад.

Сотрясалась земля от бесчисленных бед,
Но на подвиг великий решился Дебет.

Он ударом руки мог разрушить скалу,
Мог, как тесто, гранит раскатать по столу.

Он подолгу скитался в Кармурских горах,
Растирая каменья ладонями в прах.

Вдруг блестящий булыжник Дебет увидал,
Смял его, и на землю закапал металл.

Крики счастья пронзили небесную высь,
И Дебету на помощь друзья собрались.

Находили блестящие камни кругом,
А Дебет разминал их своим кулаком.

Все взялись за лопаты, и в яму потек
Из булыжников выжатый каменный сок.

«Нужен уголь! Несите побольше угля!
В нем огня благодать заключила Земля!»

Так Дебет, не любивший бессмысленных слов,
Говорил, и чудесный расплав был готов.

А затем кулаком на колене сумел
Смастерить наковальню для будущих дел.

Тяжкий молот сработал за несколько дней,
Клещи, схожие с парой сцепившихся змей.

Шкуры зубров для кузни пошли на меха,
И растаяли руды, как тают снега.

Он трудился несчастиям наперекор,
Скоро выковал острый, как бритва, топор.

Наконечники стрел, меч, кинжал и копье,
Чтоб во тьме защищать от чудовищ жилье.

За оружием нарты к Дебету пошли,
И огонь поднимался наверх от земли.

Прикипала искра к небесам навсегда.
Так, по воле Дебета рождалась звезда.

Эти звезды на радость творцу своему
Понемногу рассеяли черную тьму.

А, тем временем, нарты, с оружьем в руках
Навели на чудовищ немыслимый страх.
elbars 08.06.2024 10:16:22
Сообщений: 2328
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ДЕБЕТ И ЕГО СЫНОВЬЯ

СЕМЕЙСТВО ЗОЛОТОГО ДЕБЕТА


Перевод А. Пряжникова


Златоликий Дебет племя нартов берег,
И никто их несчастными сделать не мог.

Потому что познавшему истинный свет
Ничего невозможного попросту нет.

Выпадает любовь, как под утро роса:
Рядом с ним Матчалу поживала – краса!

Даже думать Дебет не желал об иной,
И сказал ей: «Ты станешь моею женой!»

Среди нартов считалась вещуньей она,
Все, что было и будет, постигнув сполна.

Эти знания всем облегчали житье,
И никто не ослушался слова ее.

Лик ее был прекрасней далекой звезды,
Что на землю глядит по ночам с высоты.

Словно лань грациозна, стройна и мила
Матчалу всем на диво с рожденья была.

И в семье наступили счастливые дни:
Девятнадцать сынов породили они.

Первый день Года Барса – Днем Первенца стал,
Родился Алавган – богатырь крепче скал.

Был похож он на барса, не знал слова страх,
И звериную шкуру носил на плечах.

Постигал он в сраженьях житейский урок,
И сверкал словно молния острый клинок.

Так уж вышло, что пару горячих сердец
Получил от родителей первых храбрец.

После Гу народился, силач-исполин,
С целым войском врагов расправлялся один.

Львы и тигры к нему не могли подойти,
Даже камни от страха катились с пути.

Третьим Сех был, смельчак и отменный стрелок,
Он часами добычу выслеживать мог.

Сын Авар стал четвертым и сделал соху,
Чтобы землю железом рыхлить на лугу.

Он легко превращал целину из камней
В благородную ниву, сгибаясь над ней.

Пятый сын был Астар, - он не ел и не спал,
Но однажды построил волшебный канал.

Мир подобных чудес не видал никогда,
Чтобы кверху по склонам струилась вода.

Гермигеу стал медником – только к нему
Люди строились в очередь по одному.

То казан починить, то кувшин запаять,
То насечкой украсить меча рукоять.

С Алавганом он мерялся силой, и тот
Побеждал не всегда, потешая народ,

А седьмым был Бора, скотовод-молодец,
По альпийским лугам гнал отары овец.

Появился восьмой – Индилляй-здоровяк,
Все на свете умел делать этот добряк.

Дали сыну девятому имя – Гезох,
Ни на миг он с кинжалом расстаться не мог.

Стал десятым мудрец и молчальник – Ачей,
Свет рассудка сиял из отважных очей.

Удивительным воином стал Насыран,
Превращая кулак в смертоносный таран.

Если где-то войны разгорался огонь,
Степь была Насырану мала, как ладонь.

Кубади видел то, что творилось вдали:
Верным стражем границы его нарекли.

Вновь великая радость наполнила дом:
Появился тринадцатый сын за столом.

Стала жизнь Усутрука загадок полна -
В ночь, когда он родился – померкла Луна.

Гожуна был силен, бесшабашен и смел,
С ним на поле сражаться никто не хотел.

Быстроногий Магул улыбался всегда,
И в горах в одиночку пас козьи стада.

А Сийнух до единой знал пестрых коров,
Понимал добродушных созданий без слов.

Он держал наготове плетеный аркан,
Если в поле появится дикий тарпан.

Зоммахай был веселый певун и танцор,
Если где-то к пирушке готовился двор,

Не успеет пройти даже пары минут,
Как его непременно к столу позовут.

Снова сына увидел счастливый отец,
Стал Созук разводить тонкорунных овец.

Младший сын, Чюмедий, был, к несчастью, немым,
Лишь глазами Дебет разговаривал с ним.

Повелось, что, достигнув двенадцати лет,
Мальчик будто бы снова рождался на свет.

Украшенья мужские блестели на нем,
Он затягивал талию крепким ремнем.

В доме праздник шумел, а два года спустя,
Робкий отрок, по нынешним меркам – дитя,

Облачался в доспехи, брал саблю и лук,
Чтобы выучить в деле науку наук.

Лучший в мире подарок, конечно же, - конь,
Что легко седока пронесет свозь огонь.

Если в новую жизнь отворяется дверь,
Значит именем новым зовешься теперь.

И, согласно традиции, с этой поры,
Брились наголо нарты не ради игры.

По негласным заветам своих стариков
Так они устрашали заклятых врагов.

Подрастали, мужали Дебета сыны,
Постигая законы кровавой войны.

Но снимали кольчуги, коль враг отошел,
И все вместе садились за каменный стол.

Так Дебет основал девятнадцать родов,
И для каждого рода вожак был готов.

Но во дни испытаний и в дни тишины
Были нарты в то древнее время равны.
elbars 09.06.2024 10:09:31
Сообщений: 2328
ДАРЫ ДЕБЕТА

Был задумчив Дебет Златоликий с утра,
Он супруге сказал: «Мне в дорогу пора…»

И привел его пыльный извилистый шлях
К утомленным крестьянкам на тучных полях.

Где привыкли они собирать каждый день
Загрубевшими пальцами спелый ячмень.

Златоликий колосья собрал и размял,
Но живое созданье – не мертвый металл.

Каждый колос на поле остер, как стрела,
И с ладоней горячая кровь потекла.

Устыдился Дебет и отправился прочь,
Но вернулся: ведь женщинам нужно помочь.

Он стоял, а ему улыбались вокруг,
Вдруг толпа разошлась, пропуская старух.

Самой старшей доверили слово сказать:
«Златоликий, твой молот лавине под стать.

Лишь тебе одному покорился огонь,
А теперь не смущайся, взгляни на ладонь!

Коли ты наши руки сумеешь спасти,
Мы тебя на руках будем вечно нести!»

Невеселым Дебет возвращался домой,
Но под тучами месяц блеснул молодой.

Он сиял через ветви склонившихся верб,
И Дебет прошептал: «Нужно выковать серп».

Вскоре угли насытили жаром меха,
И к утру появилась стальная дуга.

А Дебет вдохновленный придумал косу,
Чтоб сбивала с травы на рассвете росу,

Сделал вилы рогатые в помощь жнецам,
Как управиться с ними, показывал сам.

Говорил: «Больше меры, что я повелел – не бери,
И охапок должно быть всего двадцать три.

Если вместе сложить их, то выйдет копна:
Очень быстро на солнце просохнет она.

Семь копён соберешь – и получится стог.
Кто моими науками не пренебрег,

Тот на жизнь заработает честным трудом,
Тот теплом и достатком наполнит свой дом.

ЗОЛОТАЯ ЧАША

Э-хе-хей, молодцы! Очень долго Дебет
Не желал выбираться из кузни на свет.

Э-хе-хей, но однажды, в назначенный час,
Дверь открылась, он вышел и сделал намаз.

Э-хе-хей, он рукой слиток золота взял,
И расплавил в огне благородный металл.

Э-хе-хей, молодцы, среди пламенных жал
Слиток золота чашей чудесною стал.

Э-хе-хей, кружевные насечки на ней
И шесть пар разноцветных граненых камней.

Э-хе-хей, эту чашу на мраморный стол
Златоликий поставил и дом обошел.

Э-хе-хей, молодцы, девятнадцать сынов
Подивились вершиной отцовских трудов.

Э-хе-хей, а затем он сказал им слова,
От которых в степи задрожала трава.

«Э-хе-хей, я к Тейри обращаюсь с мольбой,
Но она не приносит желанный покой.

Э-хе-хей, вот вам чаша – храните ее
Пуще глаза, как вечное братство свое.

Э-хе-хей, одному Тейри-хану молиться должны
Правоверные жители нашей страны.

Э-хе-хей, и тогда в эту чашу войдет
Сила ваших сердец и мечтаний полет.

Э-хе-хей, эта чаша укажет пути,
По которым всей Нартии нужно пройти.

Э-хе-хей, перед истиной встали сыны:
Чтобы чудо узреть – людям силы нужны.

Э-хе-хей, и Небесная Дверь в поздний час
Распахнулась для чистых, бесхитростных глаз.

Э-хе-хей, свет зеленый, что твой изумруд,
Тихо вылился в чашу из Высших Запруд.

Э-хе-хей, чаша брызнула в небо огнем,
Что на всполох похож перед майским дождем.

Э-хе-хей, стала Пламенной Чашей она,
И ее почитали во все времена.

Э-хе-хей, рядом с нею недвижный больной
Поднимался, напитанный силой стальной.

Э-хе-хей, тот, кто лгал рядом с ней без стыда,
С обожженною глоткой бежал в никуда.

Э-хе-хей, чаша разум дарила юнцам,
Раздавала советы премудрым отцам.

Э-хе-хей, в ней побыв лишь мгновенье, вода
Изгоняла смертельный недуг навсегда.

Э-хе-хей, эту чашу Дебет неспроста
Подарил нам, сказав: «Да не будет пуста!

Э-хе-хей, чтобы нартское племя хранил
Разноцветных каменьев немеркнущий пыл»

Э-хе-хей, и, поверив в ее благодать,
Стали юные нарты на ней присягать.
elbars 10.06.2024 13:25:54
Сообщений: 2328
НАРТСКИЙ ЖЕЗЛ

Как-то раз Златоликий срубил красный ствол,
Что в лесу на поляне случайно нашел.

Он решил: одиноко растущий гигант
Под корою скрывает великий талант.

Красный жезл появился к утру в мастерской,
Отшлифованный сильной, умелой рукой.

Стал он бедствием для аламановых чар,
Яркий свет излучая и сладкий нектар.

Тот вдохнув аромат, умирали харра,
Эмегена, порой, не спасала нора.

Только жеки всегда успевали уйти,
Зная в каждом лесу потайные пути.

Если нарты решались устроить набег, -
Знали: скипетр Дебета приносит успех.

Били жезлом в литавры с началом войны,
И враги их слова были слушать должны;

«Красный, огненный жезл, эмегена срази,
И победу желанную нам принеси.

Пусть нечистая кровь хлынет бурной рекой,
А в селениях вновь воцарится покой.

Жезлом душу нетрудно отнять у врага:
Слишком сила, сокрытая в нем велика.

Тейри-хан этот жезл заряжает огнем,
Сила гор и людей крепко спаяна в нем

Эмегены! Грядет вашей гибели час!
Мы идем, чтобы землю очистить от вас.

Пусть навеки иссохнет ваш корень гнилой,
Как сорняк иссыхает в полуденный зной.

Красный жезл, эмегенов повсюду карай,
Будет смерть день и ночь собирать урожай!

Ты – спасение нартов, ты – ужас врагов,
Ты – река, что не знает своих берегов!

Унимаешь недуги, спасаешь от бед,
Ты – великое чудо, что создал Дебет.

Эмегены от голода воют в горах,
Только норы покинуть мешает им страх.

Пусть утробы затянут врагам пояса,
Чтобы света не видели вражьи глаза.

К пояснице присохнет бездонный живот,
И тогда, наконец-то, исчезнет ваш род.

Красный жезл, как мы любим твой яркий огонь,
Тот – счастливец, кому попадал ты в ладонь.

У врага вызывая трусливую дрожь,
За собою ты пламенных нартов ведешь.
elbars 11.06.2024 08:57:21
Сообщений: 2328
ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРТОВ

Это было, когда у Великой Воды
Жили нарты, не ведая бед и нужды.

Истребив под иссяк ненавистных харра,
Люди песнями Солнце встречали с утра.

И задумал тогда Златоликий Дебет
Самых мудрых и храбрых собрать на совет.

Превратив наковальню в сияющий трон,
Обратился к народу вполголоса он:

«Тейри-хан может сузить бескрайний простор,
Прекратить в одночасье бездолье и мор.

Он неведомых тварей рождает на свет
И со света изводит, коль проку в них нет.

Тейри-хан может холм из равнины создать,
Может сделать равниной бездонную падь.

Он дожди превращает зимою в снега,
А тяжелые льды по весне в облака.

Тейри-хан возвращает из тьмы мертвеца,
И на чистую воду выводит лжеца.

Тейри-хан может горькие слезы смахнуть,
И заблудших наставить на истинный путь.

Меж собой породнив одиноких людей,
Бережет от вражды и опасных затей.

По его повеленью сбываются сны,
Сохнут травы, что были вчера зелены,


В час положенный к людям приходит восход,
И дождями ласкает поля небосвод.

Тейри-хан может сделать из глины гранит,
Коль захочет – туманом зарю замутит,

Верх и низ он меняет местами на раз,
Из отравы готовит лекарства для вас,

Он вам отдал сполна чудодейственных сил,
И небесную дверь ради вас растворил.

Вам нести над землей пламя ваших сердец,
Чтоб навек положить злу и порчам конец.


Чтоб три мира очистить от скверны и смут,
И тогда вам потомки хвалу пропоют.

Время дышит бедой, как оживший вулкан,
Потому семь заветов вам дал Тейри-хан.

Если бьете поклоны, то только Ему,
А иначе – провалитесь разом во тьму.

Пусть согласье и дружба живут среди вас,
И к победам приводят в решающий час.

Вам придется идти прямиком на восход,
Через горы Карбас, через множество вод.

Каждый род – это будущей жизни врата,
А в подмогу – послушных животных стада.

Не забудьте, что нарты – единая рать,
Потому научите детей воевать.

А еще Тейри-хан повелел вам, народ,
Не касайтесь того, кто без веры живет,

Обходите людей из неведомых мест:
Может, кто-то из них человечину ест.

Ваша кровь по наследству должна быть чиста,
Не мешайте ее, не чините вреда.

Вот седьмая, последняя заповедь вам:
Не давайте пощады коварным врагам.

Истребляйте драконов с крылами и без,
Эмегенов разите, чтоб род их исчез.

Слишком долго держались мы этой земли,
И под корень проклятых харра извели.

Оборвем же к земле приковавшую цепь,
И отправимся вместе в привольную степь.

Там созреет ячмень, там размножится скот,
И величье свое наш народ обретет.

А врагов мы сумеем назад повернуть,
Я закончил, теперь мы отправимся в путь».

И отправились нарты в дорогу тотчас,
Миновали высокие горы Карбас.

Лишь, испив из Тыная – великой реки,
Положили на землю с поклажей тюки.

Впереди было много тревог и забот,
Но закончился этот нелегкий поход.

Нет на свете спокойней реки, и синей,
Нарты к морю-Азау спустились по ней.

Были степи Таная тогда хороши,
И куда ни свернешь – не найдешь ни души.

В поле – травы по пояс, и радостный скот
Набивал себе зеленью сочной живот.

Курдюки наедая под каждым кустом,
Крутобокие овцы ходили с трудом.

И коровы лоснились баранам под стать,
Так дородны, что ребер нельзя посчитать.

Ранней осенью, после несносной жары
И тяжелых трудов начинались пиры.

Как же весел свирелей и дудок союз,
И неделями кряду звенел кыл-кобуз.

В чистом поле – саман всем постройкам отец,
Нарты сделали коши к зиме для овец.

Долго строили город в морозы и в зной,
А потом обнесли неприступной стеной.

А Дебет Златоликий врагам на беду
Смог и каменный уголь найти, и руду,

И лишь только руда превратилась в металл,
Он клинки и кольчуги для всех отковал.

Было много у нартов соседних племен,
И они к Тейри-хану пришли на поклон.

Те, кто истинной веры принять не смогли,
Очень скоро исчезли с просторов земли.
elbars 14.06.2024 11:14:05
Сообщений: 2328
ГЕМУДА

Златоликий однажды нашел скакуна,
Над которым не властна веков пелена.

Был у Бога-Зимы удалой жеребец:
Так нашелся коню благородный отец.

Кобылицей своей дорожил Бог-Весна,
И заботливой матерью стала она.

Поначалу семейство страдало от бед:
Появлялось потомство лишь раз в десять лет.

В тех краях жил двухглавый орел Таурус
Ему нравились малые дети на вкус.

В окаянные дни прилетал супостат,
Чтобы в хищных когтях унести жеребят.

Двух младенцев украл беспощадный орел,
Тут рождению третьего срок подошел.

Появиться на свет должен был Гемуда,
Но с ним тоже могла приключиться беда,

Только в месяц Тотура, в положенный час
Гемуду Златоликий от гибели спас.

Бессердечную грудь поразила стрела,
И Дебет аккуратно снял кожу с орла.

Жеребенка и кожу Дебет себе взял,
Стал растить как орла посреди хмурых скал.

Молоко приносил в крынке дикий марал,
Пять яиц соколиных в него разбивал,

По старинным повериям умный Дебет.
И любимцу готовил чудесный обед.

А еще он подмешивал млеко харра,
Чтоб ни стужа была не страшна, ни жара.

Нет сочней, чем на склонах Эльбруса травы,
Нет мелодии краше, чем звон тетивы.

Хмель в Ара-Хумалане опять уродил,
Пусть ячмень Нарт-Бора даст здоровья и сил!

Добрым пивом курился дебетов очаг,
И малыш-Гемуда от тоски не зачах.

Был ли холод трескучий, стояла ль жара –
Для купанья всегда наступала пора.

Вел к источникам чистым Дебет Гемуду,
Чтоб мерцала, как золото шерсть на свету,


И, сжимая душистое мыло в руках,
Повторял: «С ним купается сам шах-ин-шах»

Гемуду, чтобы тот к горной стуже привык,
Златоликий ночами водил на ледник,

А в полудень, когда степи греют бока,
Он по лютому зною водил стригунка.

К Сувлемену пошел ранним утром Дебет
Вдоль речушек, которым названия нет.

И сказал: «Подрастает скакун-Гемуда.
Я хочу, чтоб ему покорялась вода».

Чтоб в пучину ныряя, скакун не тонул,
Сувлемен подарил ему жабры акул.

Под водой Гемуда расправлял плавники,
Обгоняя стремительных рыб косяки.

Сувлемен, не спеша, жеребенка растил
Среди верных ему жеребцов и кобыл.

Знал он точно: на свете всего лишь один
То ли конь, то ли птица, а то ли дельфин.

И когда возвратился домой Гемуда,
Поразила Дебета его быстрота.

Острый слух, острый глаз, и могучая стать, -
Все, о чем только может наездник мечтать.

Его челюсти были тверды, как гранит,
Лед и камень крушил он ударом копыт,

А Дебет лишь из клевера, да из вьюнка
Летом складывал сено в крутые стога.

Воду он для любимца не брал из реки –
Чище детской слезы находил родники.

Много лун над ночными горами взошло, -
Наконец, взял уздечку Дебет и седло.

Серебристой насечкой покрыв стремена,
Он объездить решил своего скакуна.

Первым делом помчался к Железным Вратам
По некошеным травам, по снежным горам.

Если правой ноздрею дышал Гемуда,
В крепкий лед на пути превращалась вода,

А из левой ноздри вырывалось тепло,
Неуемным буранам и вьюгам назло.

У Ледовых морей со своим Гемудой
Кровожадным харра Златоликий дал бой.

И победа была, и повержен был враг:
Гемуда стал известен во всех трех мирах.

Был он рыбою в море, а в небе – орлом,
И на пару с Дебетом боролся со злом.

За врожденную силу добра жеребец
Получил, словно царь, вечной славы венец.
elbars 15.06.2024 09:56:10
Сообщений: 2328
БАЙТЕРЕК

К поднебесью, где вечен сияющий снег
Поднялось чудо-дерево – наш Байтерек.

Его корни питает блестящий, как ртуть,
Ручеек, что сквозь камни пробил себе путь.

Из червонного золота листьев наряд,
Серебром его ветви над миром блестят.

Семь рассветов подряд, объезжая кругом,
Любопытные всадники скачут верхом.

Меж землею и небом сияющий мост –
Байтарек шумной кроной касается звезд,

И когда открывают младенцы глаза,
На листве его звездная тает роса.

В нижний мир уперевшись корнями, стоит
Исполин величавый и грозный на вид.

Даже старцы подходят к нему не спеша:
Каждый лист Байтарека – алана душа.

Если жив человек и трудом своим сыт,
Байтарека листок клейковиной покрыт,

Лист на землю упал – значит, умер алан
От болезней, и в битве полученных ран.

Девятнадцать ветвей носит крона из крон,
И короною этой народ наш силен.

В ней достоинство, память, молчанье могил,
В ней оружье победы – воинственный пыл.

А порою – нежданные слезы из глаз
О земле, по которой прошел в первый раз.

У всего есть душа, где родился и рос,
У травы, что померзла в апрельский мороз,

У воды в роднике, что прозрачна до дна,
У покрытого пылью и мхом валуна.

Должен помнить об этом аланский народ:
Байтерек наш душевный покой бережет.

В чем секрет Байтерека? Как он произрос?
Тейри-хан из своих его создал волос,

И своими руками его обласкал,
Посадив среди снегом увенчанных скал.

Наделил его святостью, как салымчи,
Жарким светом, что чище и ярче свечи,

Оттого Байтерек почитают вдвойне –
Он с самим Тейри-ханом стоит наравне.

Под огромною кроною сто табунов
Вмиг отыщут от зноя спасительный кров,

И останется место с лихвой для Тёрé,
Чтоб совет не держать на открытой жаре.

Байтерек прославляя на каждом шагу,
Нарты головы подняли нáзло врагу.

Все у них получалось – за что ни возьмись,
И текла как Тынай распрекрасная жизнь.

За день часто свершалось до тысячи дел.
Скот, что пасся под кроною, разом тучнел,

И отара овец, побродив по траве,
До вечерней молитвы делилась на две.

Приближалась война, и в тяжелые дни
Нарты шли к Байтереку, сидели в тени.

Тейри-хану молились: «Пусть сгинет наш враг!»
А потом начинали плясать «Барсойнак».

Был коротким и быстрым решающий бой,
А герои с победой спешили домой.

Аламан был завистливой полон тоски
И решил Байтерек растерзать на куски.

Жеки тут же слетелись, сбежались харра,
И в нечистых клыках захрустела кора.

Стал от гнева Дебет как горячий металл,
Взял свой меч и тотчас Гемуду оседлал.

К Байтереку Дебета примчал Гемуда,
И нечистая кровь полилась, как вода.

Словно молния, меч то и дело сверкал,
Был Дебет крепче древних утесов и скал.

Мощь и силу Тейри в богатырских руках
Аламан вдруг заметил, глотая свой страх.

А когда из небесной двери Элия
Показался – нечистый визжал, как свинья.

И постыдно бежал злобный пасынок тьмы,
Как в лихую годину бегут от чумы.

Улыбнулся Дебет, чуть угас его пыл,
Капли пота и крови с ладоней он смыл,

Элие, Аламана прогнавшему вон
До земли поклонился с достоинством он.

Вновь Небесная Дверь отворилась на миг,
Элия улетел, шум сражения стих.

Успокоились люди – спасен Байтерек,
И душа, и опора аланов навек.
elbars 16.06.2024 08:12:48
Сообщений: 2328
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


АЛАВГАН И БОЙРАНКЫЗ


АЛАВГАН И ГЕМУДА


Перевод А. Пряжникова


Азаусский* простор тих и чист не всегда,
Своенравной бывает морская вода,

Но идут неспеша за веками века,
И ласкают жемчужной волной берега.

Над зеленой равниной рассветная тишь…
В полумраке застыл неподвижно камыш.

Там, где мало деревьев и мало камней,
Его стебли и глина железа ценней.

Тейри-хан научил строить нартов жилье –
Здесь они породили потомство свое.

Жизнь была бы уныла, скучна и пуста,
Но без счета легенды шептали уста.

Повторял меж собой легковерный народ,
Будто три жеребенка выходят из вод,

Поздним, солнечным утром, когда рыбаки,
За добычей уже увели челноки,

Словно дети шалят на пустом берегу,
Обгоняя степные ветра на бегу,

Насладившись сполна малолетством своим,
Снова в море уходят один за другим.

Нарты очень хотели поймать жеребят,
Но ни с чем всякий раз возвращались назад.


Рыли ямы, сидели в засадах без сна,
Рассуждая, как будут растить скакуна.

Только может ли смертный поймать ураган,
Позабыв, что свободе не страшен аркан?

Жеребят не ловил лишь один Алавган,
Будто высшею силой был знак ему дан.

Все вокруг удивлялись: как много он ест!
Мог быка уплести за единый присест.

Хлеб, как мельничный жернов, съедал на ходу,
И весь день разговаривал лишь про еду.

Потешались соседи, но мать, не в пример,
За советом к вещунье пошла, к Алфабер.

- Как мне быть, подскажи, - начала Матчалу, -
Алавгана с утра так и тянет к столу.

Он страдает от голода ночью и днем,
Будто хищный дракон смог упрятаться в нем.

Если он не насытится, то через год
На равнине у нартов закончится скот.

Алфабер улыбнулась:
- Чтоб скот не погиб,
Пусть научится мальчик охоте на рыб.

Рыбе в наших пучинах скончания нет,
Съесть ее невозможно за тысячу лет.

Алавган лег на берег, разинул свой рот,
Дожидаясь, что рыба в него попадет.


Так, голодным без толку лежал он дня два,
Но, зато, прояснилась его голова.

Гордо выгнули шеи над тихой водой,
Вороной, белоснежный, за ними – гнедой.

И пригнали с собою лещей, судаков, -
Столько рыбы, что хватит на сто едоков.

Алавган до отвала наелся, и вот,
Голод снова напал на бездонный живот.

«Эх! Была бы удача поймать жеребца,
Я бы рыбу на берег гонял без конца!» -

Крикнув это, он в яме глубокой затих,
И со дна услыхал голоса всех троих.

Долго нужный момент выжидал Алавган,
И накинуть сумел на гнедого аркан.


Истончилась веревка, как старая нить,
Но к себе скакуна смог силач подтащить.

Он на шею гнедого набросил узду,
И от радости, даже, забыл про еду.

Вдруг, спросил по-людски Алавгана скакун:
- Для чего я тебе? У тебя есть табун.

- Я рожден для того, чтобы жить, - был ответ, -
Но насытить себя не могу много лет.

Мы по морю пройдем, как по руслу реки,
И пригоним невиданных рыб косяки.

- Ничего ты не знаешь, глупец молодой, -
Длинной гривой встряхнув, рассмеялся гнедой.

Редко встретишь такого, как ты удальца,
Но я конь твоего дорогого отца.

Ты же знаешь, что слово превыше всего,
Дал я клятву, возить на себе лишь его.

Ты гордишься началом удачного дня,
Но лишь я захочу – здесь не будет меня.

- Я не зря свой аркан сплел из шерсти харра,
И проверить его наступила пора.

Ты узнаешь сейчас: ничего крепче нет –
Он надежнее цепи, что сделал Дебет.

Если ты так могуч, то аркан разорвешь,
Вот, тогда и узнаем, где правда, где ложь.


От азартной игры богатырь Алавган,
Как от черного пива стал весел и пьян.

Он коня привязал к одинокой ветле,
Да такой, что не часто растет на земле.

Двадцать пядей в обхвате, на десять аршин
Поднимался над берегом тот исполин.

Дернув шеей, скакун вырвал с корнем ветлу,
И потом поманил Алавгана к седлу.

А седло поражало своей красотой:
Кожа зубра обшита каймой золотой.

И подпруга из стали, чтоб в честном бою,
Ей наездник доверить мог участь свою.

- Твой отец повелел мне, - сказал Гемуда, -
Потому я из моря явился сюда.

Будем вместе отныне сражаться с врагом:
Я везде обитаю, и в мире морском,

И в подземных чертогах, и в далях небес,
И в горах, где шумит заколдованный лес.

Лишь захочешь со мною отправиться в путь,
Над водою уздечкою стоит взмахнуть.

Пусть летит восвояси, услышав дракон
Свист твоей тетивы и стремян моих звон.

Алавган с Гемудою помчались вперед
Над горами, где вечен нетающий лед.

Был поход скоротечным, а конный отряд
Не поспел бы, скачи он хоть месяц подряд.

И с почетом батыр возвратился назад:
Как известно, почет – выше прочих наград.


*Азовское море.
elbars 17.06.2024 09:10:37
Сообщений: 2328
ЗОЛОТАЯ ШУБА

Алавган с Гемудою подобны орлу:
Ветер, поднятый ими, строгает скалу.

Как-то раз, богатырь до вечерней поры
Проскакал и заметил во мраке костры.

- В этом месте нет станов, откуда огонь? -
Но с пути не свернул ни на шаг умный конь.

- Семь семейств эмегенов, - сказал Гемуда, -
Здесь живут и творят слишком много вреда.

Пять быков варят пятые сутки подряд,
В ожидании ржою покрылся их взгляд.

Где-то шубу из золота взяли они,
Эта шуба всесильному магу сродни.

В этой шубе скрывается чудный талант –
Украшает ее воротник-музыкант

Как руками, он складками держит гармонь
Рукава бьются, будто ладонью в ладонь.

И пускаются полы под музыку в пляс,
Эта шуба, я думаю, сшита для нас.

Ей водиться негоже с жестоким зверьем,
У чудовищ с тобой мы ее заберем.

- Гемуда! Зоммахай эту шубу носил,
И народ после пляски валился без сил.

«Без нее пир – не пир», - наставлял он меня, -
«Без веселья она – что кинжал без ремня».

Эту шубу он прятал в особый сундук,
Но замки не спасли от неведомых рук.


Видно, племя шайтанов по дому прошло
И доставило брату огромное зло.

А потом эмегены уже без затей
У шайтанов отбили бесценный трофей.

Алавган с Гемудой пошептались чуть-чуть,
Как им увальней глупых ловчей обмануть.

Нарт привел в поводу скакуна своего,
Эмегенам понравилась кротость его.

Порешили: «Он много не съест на пиру», -
И, как гостя, затем пригласили к костру.

- Угощайся, у нас есть лепешки, айран,
Как тебя величать, богатырь?
- Алавган.

- Что ж, - с улыбкой сказал эмегенский вожак,
- Пусть почетное место займет, коли так.

Кто-то лапой схватил скакуна под узду,
И силком к коновязи повел Гемуду.

- Бросьте это, - сказал Алавган, - этот конь
Слишком норовом крут и силен – только тронь.

Эмеген рассмеялся, держась за бока:
- Я сейчас укрощу твоего стригунка.

Привяжу и стреножу его без труда.
Но в ответ эмегена лягнул Гемуда.

Всполошилась тогда не на шутку семья:
- Мы с тобою, теперь, Алавган, не друзья!

Вдалеке, без сознанья собрат их лежал,
И вожак показал свой свирепый оскал.

- Ты погибель несешь, богатырь Алавган,
Жаждешь крови из наших бесчисленных ран.

Вместо доброй пирушки теперь будет бой –
Я желаю за все поквитаться с тобой.

Алавган не сробел:
- Говорить ты мастак,
Только, разве мужчины ведут себя так?

Гостю смертью грозить – это стыд и позор!
И тогда эмегены потупили взор.

Богатырь продолжал, чуя силу свою:
- Знают все, Алавгану нет равных в бою!

Но сегодня пирушка, где все веселы,
Где от свежего мяса прогнулись столы.

Едем к людям, там вас повстречают с добром,
Или вам веселее дремать над костром?

У прожорливых чудищ блеснули глаза:
- Там накормят нас досыта? Будет боза?

- Будет все, что хотите, и славный прием.
- Но обманешь - на части тебя разорвем!

Предводитель оскалился нарту грозя.
Он не знал: испугать Алавгана нельзя.

Тот ответил ему, не смутившись ничуть:
- Так, давайте ж, немедля отправимся в путь.

Но я где-то прослышал: есть шуба у вас.
Золотая она и пускается в пляс.

Забирайте с собой это чудо-чудес,
Чтобы хохот веселый стоял до небес.

- Нам по нраву рассказ о роскошной гульбе,
Только мы, эмегены, не верим тебе!

Эту шубу ты можешь примерить лишь здесь.
Потанцуй, и посмотрим, каков же ты есть!

С тихим звоном открылись четыре замка,
Чудо-шуба блеснула со дна сундука.

Сделав чистого воздуха первый глоток,
Загорелась огнем, что в печи уголек.

Воротник заиграл на гармони сперва,
Как ладони захлопали в такт рукава,

Полы стали плясать, а чудовищ семья,
Заглядевшись, стояла сама не своя.

С криком «Асса!» пустился батыр танцевать,
Был степному пожару тот танец подстать.


Эмегены стояли, разинувши рты,
Кое-как поясами стянув животы.

Быстрой музыке в такт топотали они,
Позабыв, что их лапы корявы, как пни.

Пригласил чудо-шубу на танец батыр,
Как девицу, когда разгорается пир.

Вдруг секрет Зоммахая он вспомнил на миг,
И шепнул пару слов шубе под воротник.

- Шуба, светоч пиров, эмегенов сердца
Разожги, чтоб плясали они без конца.

Сделай так, как мой брат-весельчак говорил,
Пусть повалятся увальни эти без сил.

Над поляной поднялся такой тарарам!
Тот, кто падал, не мог встать без помощи сам.

Алавган поднимал эмегенов, дразня:
- Что же вы, недотепы, слабее меня?

Как не стыдно под музыку эту лежать,
И, хрипя, эмегены плясали опять.

Только семь на ногах повстречали рассвет,
Но не знали, что многих в живых больше нет.

- А теперь, шуба, светоч пиров, замолчи, -
Прошептал Алавган на исходе ночи.

Как мешок, он рукою поднял вожака,
Со словами:
- Живи, коли выжил пока.

Шубу взяв, Алавган оседлал Гемуду,
Эмегены как будто застыли во льду.


Драться с нартом из них ни один не посмел
На поляне, где столько безжизненных тел.

Чудо-шубу батыр Зоммахаю привез,
И от счастья она заиграла всерьез.

Заплясала, захлопала, как аманат,
Что из долгого плена вернулся назад.

Веселей стали праздники нартов с тех пор,
И от пляски лихой сотрясался простор.
elbars 18.06.2024 08:55:12
Сообщений: 2328
АЛАВГАН И ПЛЕННАЯ ДЕВУШКА

Как-то раз Алавган возвращался домой –
Был во время разъезда отчаянный бой.

Под огромной ветлой он решил отдохнуть,
И со свежими силами тронуться в путь.

Он заснул, и приснился ему странный сон,
Будто стражники девушку тащат в полон.

И батыр осерчал от картины такой:
- Только трус может женщину тронуть рукой!

Кто такие? Идете зачем и куда?
Не мужчина, в ком нету ни капли стыда!

Алавган был силен, Алавган был суров,
Испугались надсмотрщики сказанных слов,

Чтоб избавить себя от нечаянных бед,
Порешили держать перед нартом ответ.

- Эта девушка нищенка и сирота,
Ханский сын опозорен был ей навсегда.

Он влюбился, хотел ее сделать женой,
Но она отреклась от любви неземной.

И сказала вдобавок, должно быть, со зла,
Что безродному юноше слово дала.

Хан велел ее спрятать подальше от глаз, -
Наше дело простое: исполнить приказ.

Видишь, камень лежит, плоский, словно плита?
Там – пещера, мы сбросим девчонку туда.

Ханский сын и красив, и умен, и богат,
Отказала? Так пусть отправляется в ад.

Рассердился батыр:
- Коль она сирота,
Если рано познала, что значит нужда,

Если, кроме любви, нет за нею вины, -
Отпустите ее, эмегена сыны!

- Ты б не лез в наше дело, - сказал ему страж, -
Есть богатство, есть власть, а любовь – это блажь.

Наш владыка велик и силен, словно лев,
Прочь с дороги, не то навлечешь его гнев.

Нарт проснулся и, выхватив острый кинжал,
Тут же понял, как долго и крепко он спал.

Недовольный собою и чувствуя стыд,
Он заметил: поблизости камень лежит.

Непонятные звуки наружу неслись:
Не иначе – под ним похоронена жизнь.

Без труда он рукой отодвинул плиту,
И с тревогой в душе заглянул в пустоту.

Закричал Алавган: «Есть живые на дне?
И услышал, как цепи звенят в глубине.

Плач раздался печальней и громче, чем звон,
И тогда Алавган понял: то был не сон.

В темноту потянулась к несчастной рука,
Но пещера под камнем была глубока.

И узду, и подпругу, и крепкий аркан
Воедино связал богатырь-Алавган.

Он бесстрашно спустился на самое дно,
Что от пролитых слез просолилось давно.

Разглядел он красивую девушку там,
И железную цепь разорвал пополам.

С криком сбросил оковы: «Пусть носит их хан!»
И ремнем обвязал тонкий, девичий стан.

Вместе с девой из ямы рванулся, как барс,
И от смерти прекрасную пленницу спас.

Но она на траву повалилась без сил,
Алавган понял все и косулю добыл.

Лучше снадобий нет, чем айран и шашлык:
Угощенье любому развяжет язык.

Отдохнув, дева молвила:
- Ты меня спас,
Так послушай же мой невеселый рассказ.

Мое имя – Жулдуз, я из той стороны,
Где бесчинствует хан – порожденье войны.


До безумья жестоки его сыновья,
От шакальей семьи нет соседям житья.

Но прошло мое детство от хана вдали,
Меня мать и отец до поры берегли,

Но однажды владыка на праздник позвал
Всех, кто ищет фортуну, кто смел и удал,

И батыры пришли из неведомых стран,
Не прознав, как бесчестен и зол этот хан.

Было вдоволь и пива, и мяса в котлах:
Каждый славился мастером в ратных делах.

Вдруг заметил один молодой удалец,
Что под небом сияет хрустальный дворец.

Над веселой толпой в голубой вышине
Отражается солнце на каждой стене.

Хан промолвил:
- Хрустальный дворец под замком.
Кто в него попадет – станет лучшим стрелком.

В тот же миг тур свободу свою обретет,
Вы же пустите острые стрелы в полет.

Самый меткий сумеет свалить его вниз,
И по праву заслужит себе первый приз.

Наши девы красой прославляют страну,
Победитель себе сможет выбрать жену.

Каждый воин из лука пускал по стреле,
Только стрелы обратно летели к земле.

Хан от смеха в седле удержаться не мог,
Вдруг какой-то юнец сбил стрелою замок.

Хан застыл и умолк, а вторая стрела
Круторогого тура у замка нашла.

И хотя ханский гнев клокотал через край,
Хан сказал:
- Коль сумел победить – выбирай!

Этот юный охотник застыл предо мной,
Хан его похвалил:
- Выбор твой недурной!

Пошутил:
- Возвратится с добычей наш лев.
Но в лице изменился, меня оглядев.

- Кто отец твой, ответь, как газель ты стройна,
Знать, в семье непростой ты была рождена.

- Мой отец на охоте пропал без следа,
Мать от горя покинула мир навсегда.

- Знал отца твоего я – он звался Айчи,
Был, как барс, если мы обнажали мечи.

Не сдержу обещания, данного вам –
В жены младшему сыну тебя я отдам.

Он насильно меня затащил в свой чертог,
И никто за меня заступиться не смог.

Запер в комнате, дал мне шелка и щербет,
Но холодным молчанием был мой ответ.

Хан решил: в заточенье остынет мой пыл.
Через месяц посыльный меня навестил.

Он велел:
- Ханский сын нынче ночью придет,
Так не будь же ты с ним холодна, словно лед.

- У меня есть жених! – я сказала в слезах, -
И сгорю, если нужно у всех на глазах.

Мой ответ передали, и хан был взбешен,
Приказал обезглавить охотника он.

А меня кандалами проверить решил,
Не поил, не кормил, чтоб лишить меня сил.

Но, увидев неженскую стойкость мою,
Прошептал:
- Под плитой тебя в яме сгною!

Алавган посадил полонянку в седло,
И отправился с нею в родное село.

- Кто же ты, мой спаситель? – спросила Жулдуз,
Знает каждый, что я никого не боюсь.

Но я слишком ослабла, в глазах моих – муть,
Расскажи мне, куда мы отправились в путь?

- Звать меня – Алавган, сын великой страны,
В ней нет ханов, и все с малолетства равны.


Это – Нартия, где беспечально житье,
Все мы честью своей защищаем ее.

Ни один государь, пусть сильна его длань,
Не решается с нартов потребовать дань.

И не смеет никто объявить нам войну,
Чтоб разграбить чудесную нашу страну.

К возвращению воина стол был готов,
И собрались старейшины нартских родов.

Алавган рассказал, как страдала Жулдуз,
Что ее повелитель – безжалостный трус.

И добавил в конце:
- Тейри-хан, видно сам
Поручил эту чудную девушку нам.

Сироте, что росла без семьи и тепла,
Злая воля дорогу к любви пресекла.

Мы должны этой паре влюбленных помочь –
Выступаем в поход, лишь закончится ночь.

По пути пели нарты о вольной судьбе,
А коней расседлав, состязались в стрельбе.

Пили черное пиво, устав от жары,
По ночам разводили в пещерах костры.

Вот и город, где правят бесчестье и злость,
Только стены его штурмовать не пришлось.

Пришлецам не чинила охрана преград,
Даже хан сделал вид, что гостям очень рад.

- Что за важное дело у нартов ко мне? –
Он спросил, поправляя кинжал на ремне.

Отвечал Алавган:
- Мы – особый народ!
Тейри-хан создал нас для защиты свобод,

Ну, а тот, кто посмел посягнуть на любовь,
Проливает на землю нечистую кровь.

Никакие противники нам не страшны,
Если кто-то посажен на цепь без вины.

Кто по прихоти смертный творит приговор,
Недостойный преступник, убийца и вор.

Хан все понял: к нему относились слова,
Задрожала от гнева его голова,

Но с могучей дружиной тягаться не стал,
Зная, мускулы нартов тверды, как металл.,

Он поклялся охотнику жизнь сохранить,
Коль связует влюбленных небесная нить.

Тут же юноша вырос как из-под земли,
Удивляясь, что нарты на помощь пришли.

Воин юный и тонкий, как стебель травы,
Шлем железный сорвал со своей головы,

И девичьих волос смоляная волна
С двух сторон расплескалась, прикрыв стремена.

Восторгался народ, что бунтарка жива,
А Жулдуз к жениху обратилась сперва:


- Я нарушу обычай, но в этом ли суть –
Сам Тейри указал мне единственный путь.

Мой отважный охотник, любимый Темир,
Для меня ты, что солнце, согревшее мир.

До тебя я вертелась, как шкворень в ярме,
Жизнь мне пыткой была в нескончаемой тьме.

Вбили силой меня, словно ивовый кол
В позабытое поле, что дождь обошел!

Перед нею охотник склонился тогда,
На мгновенье чуть-чуть покраснев от стыда.


И, обняв Алавгана, счастливый Темир
Для дружины устроил торжественный пир.

Нарты в ханской столице гостили семь дней,
Но садиться настала пора на коней.

В час прощанья вздохнул с облегчением хан,
И заздравную чашу поднял Алавган:

- Нарты с миром приехали в ваши края,
Всем желая тепла и добра, как друзья.

Солнце бродит до ночи по небу с утра,
Вот, и нам по домам возвращаться пора.

Чашу с пивом держу я у всех на виду,
И хочу, чтоб вы жили друг с другом в ладу.

Стойте ж, взявшись за руки единой стеной,
И несчастия вас обойдут стороной.

Как аланы пусть юноши ваши растут,
Не сгибаясь под грузом тяжелых минут.

Пусть они избегают неверных дорог,
Чтоб избавить отцов от напрасных тревог.

И пускай Тейри-хан вашу честь стережет,
И от подлых людей защищает народ.

Ваши дочери пусть обретут красоту,
Что, сияя в ночи, затмевает звезду!

Ну, а тот, кто мешает влюбленным сердцам,
Превратится в ненужный, поношенный хлам.

Будем ездить друг к другу, шуметь на пирах,
Будем славить Тейри эмегенам на страх.


Здесь сегодня для счастья раскрыты врата,
Я хочу, чтоб так было везде и всегда.

Но приходит конец даже добрым словам,
И теперь эту чашу я вам передам.

Но Жулдуз не осталась стоять позади,
Прижимая букетик азалий к груди,

Повлажнел ее взор после прожитых бед,
И сказала она Алавгану в ответ:

- Добрый нарт, ты теперь моей жизни исток,
Мое сердце раскрылось, как этот цветок,

Благодарность к тебе не покинет меня
Как к Темиру любовь – до последнего дня.

Это видит Тейри, ты – достоин и смел,
Мою душу словами и делом согрел.

Изведет меня старость, сразит ли копьё,
Но со мною останется имя твое.

Путь в родные чертоги и весел, и скор,
У селения туча закрыла простор.

После ливня на листьях дрожала роса,
И дугой семицветной зажглись небеса.

Подъезжая к ныгышу, сказал Алавган:
- Эту радугу нам подарил Тейри-хан.

Знать, не зря мы на доброе дело пошли,
И доставили радость Владыке Земли.
elbars 19.06.2024 08:28:57
Сообщений: 2328
ПЕРВАЯ ЖЕНА АЛАУГАНА

Много верст с Гемудой проскакал Алавган
По дорогам никем неизведанных стран.

Он с собой привозил дорогие дары,
А потом затевал с Зомахаем пиры.

Слава быстро росла, как зимой снежный ком.
Род Аликовых сделал его вожаком.

А когда Алавгану был нужен совет,
То ему помогал Златоликий Дебет.

Летом воздух над степью горяч и упруг,
Племена людоедов плодились вокруг.

Словно звери в безверии черном они
Коротали свои бесполезные дни.

Тем, кто чтил Тейри-хана – готовили смерть.
Время вышло, и нарты устали терпеть.

Порешили: поступки нечистых племен
Заставляют краснеть голубой небосклон,

И в протоках степных ключевая вода
Зарастает болотной травой от стыда.

Их пора уничтожить мечом и огнем,
Чтобы свет проливался и ночью, и днем.

Алавган за советом явился к отцу,
И, немного смущаясь, сказал кузнецу:

- О тебе, мой Отец Златоликий, - любой
Говорит, что никто не сравнится с тобой.

Я немедля дружину в поход поведу,
Если нынче твое одобренье найду.

Самым лютым врагам наступает конец,
Если слово напутствия скажет отец.

Мы сметем племена людоедов с Земли,
Чтобы нами потомки гордиться могли.

Помрачнел Златоликий, задумчивым став,
Алавган слишком молод еще, хоть и прав.

Степь скрывает соблазнов великую рать,
Неизвестно, сумеет ли он устоять?

После долгих раздумий ответил Дебет:
Нас создал Тейри-хан для великих побед.

Кровопийца живет, оскорбляя Творца:
Я даю тебе благословенье отца.

Эмегена опаснее хищный злодей,
Потому что он ходит в обличье людей,


Но питается плотью, поносит Тейри,
Даже память об этом навеки сотри.


Я поправил подпругу, седло и узду,
И, на счастье, уже снарядил Гемуду.

Собирай молодцов и веди на Восток,
Только дай мне вначале сыновний зарок.

Никого не оставит в живых твой отряд,
А их девы красой никого не прельстят.

Если с ними случится преступная связь,
То в крови у потомков появится грязь.

Станут множится жертвы нечистых утех,
Ты же будешь до смерти нести этот грех.

Все, что мог обещал Алавган наперед,
И Дебет Златоликий одобрил поход.


Словно черная туча дружина пошла,
Племена людоедов крушить без числа.

Темнота наступила, но витязя взор
Двух орлов различил, что пустились в дозор.

За орлами бежали вдвоем по земле
Волк с волчицей, сверкая глазами во мгле.

Алавган поднял руку и громко изрек:
«Слава верным орлам Байтерека вовек!»

И орлы отвечали: «Удача с тобой,
Если ты, не робея отправился в бой!»

Взвыли волки: «Хвала тебе, храбрый батыр!
Пусть наступит в степи нескончаемый мир!»

А потом на плечо Алавгану сова,
Опустилась, промолвив простые слова:

«Слава любит лишь тех, кто завет бережет.
Преступивший его подведет свой народ».

Был батыр беспощаден к носителям зла,
И легко людоедов кроил до седла.

Златоликий Дебет славный выковал меч,
И слетали нечистые головы с плеч.

От копыт поднималась дорожная пыль,
Черной крови потоки стекали в Эдиль.

Гемуда ликовал, меч свистел, как змея,
Очищались от скверны степные края.

Скоро будет Эдиль – окончанье пути:
На Восток через реку не стоит идти.

Эдиль-су, говорил многомудрый народ,
Между миром живых и покойных течет.

И сказал Алавган: «Здесь закончим поход!» -
Но заметил у берега каменный грот, -

«Людоеды скрываются там, Гемуда!
Мы с тобою немедля поедем туда!»

Острый глаз храбреца, как всегда, не подвел,
Он увидел, что хищники прячут котел.

Сорок ушек имел тот котел по бокам,
Чтобы было удобней таскать едокам.

«Сорок жирных волов он вмещает за раз,
Только в нем угощенья не будет для нас», -

Так сказал Алавган, вынул снова свой меч,
И вскипела у берега жаркая сечь.

Вновь взглянул богатырь на таинственный грот,
И увидел, как женщина штопает вход.

Как волшебной иглой зашивает гранит,
И, предчувствуя скорую гибель, спешит.

Мчался в бой Гемуда, не жалея подков,
И остались в живых только трое врагов.

Не почуял батыр приближенья беды:
Женский лик показался из чистой воды.

И стремнина великой реки Эдиль-су
На волне поднимала девицу-красу.

Синевою глаза заливали простор,
И звенел ее голос – судьбы приговор:

- Здесь мой брат, и любовь, и надежда моя,
Пусть свободно уходит в чужие края.

Только преданный памяти древних могил
Алавган людоеда мечом зарубил.

Тут до пояса деву волна поднял:
- Моя кожа, как облако в небе бела,

Коль отца моего пожалеешь и мать, -
Я отдам тебе все, что способна отдать.

И пускай ты наш недруг из вражьей страны, -
В целом свете прекрасней не сыщешь жены.

Посмотри на меня, богатырь Алавган,
Есть ли теле моем хоть какой-то изъян?

У лица моего неземные черты.
Разве видел такие когда-нибудь ты?

Если в жены возьмешь ты сегодня меня –
Будешь счастлив со мною до смертного дня.

Твои раны в объятьях моих заживут,
Брось свой меч, - не теряй драгоценных минут».

Словно стрелы под сердце впивались слова,
И от них закружилась его голова.

Голос девы, как сети, сковал храбреца,
Но на память пришло наставленье отца.

Меч сверкнул над Эдилем, окрепла рука,
И слетела в траву голова старика.

Вышла дева прекраснее полной Луны,
И слезами глаза ее были полны.

Словно тополь степной высока и стройна:
- Мать-старуху не трогай! – взмолилась она,

- Я прекрасна! Быть может, ты просто слепец?
Коли так, я в Эдиле найду свой конец.

Если мать ты погубишь, - я в воду нырну,
Стану пищей для рыб, опускаясь ко дну.

Звать меня Бойранкыз. Я – наяда наяд.
Повелители стран обо мне говорят.

И по свету, на всех четырех сторонах,
Обо мне лишь мечтают в несбыточных снах.

Если ты не свободен, - не тронь мою мать!
Я согласна твоею наложницей стать.

И огромные бусины девичьих слез
Застывали, как жемчуг на нитях волос.

Алавган был отважен, силен и горяч,
Только силы его отнимал женский плач.

Богатырь посмотрел ей в глаза, чуть дыша,
Не заметив, как в них утонула душа.

- Так и быть, старой матери жизнь подарю,
Но не мешкай, не то я от страсти сгорю.

Был он счастлив, и только кольчуга на нем
Раскалилась, как будто была над огнем.

Шлем стальной повернул его голову вбок,
Чтоб напомнить батыру про данный зарок.

Гемуда заметался, взывая к уму:
«Вспомни клятву, что дал ты отцу своему!»

Но наяда в тот миг оказалась сильней,
Было что-то недоброе спрятано в ней.

Забывает, утративший душу свою
Все, что должен хранить на пиру и в бою.

Он могучей рукой подхватил Бойранкыз:
Так, наверх поднимаясь, мы катимся вниз.

- Как ты явишься после такого стыда
В нашу Нартию? - грустно спросил Гемуда, -

Как ты сядешь с дружиной своею за стол?
Что ж, прихватим с собою хоть этот котел.

Если чистую воду согреешь огнем,
Тут же туши воловьи появятся в нем.

Да не стой ты столбом, забирай, не робей,
Будет в доме Аликовых славный трофей.


На котле этом древних заклятий печать,
Но от голода нарты не будут страдать».

Бойранкыз рассердили такие слова,
И огнем засверкала в глазах синева.

- Нам котел пригодится, - сказала она, -
Буду я без него круглый год голодна.

И тогда ни мечом, ни стрелой, ни рукой
Укротить не удастся мой нрав колдовской.

Подоспела дружина веселой гурьбой,
Все кричали: «Победой закончился бой!»

И огромный котел положили в обоз,
Только ветер недобрые слухи понес.

Оседлали наяда и мать Гемуду,
А батыр, как невольник, их вел в поводу.
elbars 20.06.2024 08:50:55
Сообщений: 2328
ГЛАВА ПЯТАЯ

НАРТЫ И ЛЕТУЧИЕ ЭМЕГЕНШИ

ДЕБЕТ И ЕГО СЫНОВЬЯ В ПЛЕНУ

- Небеса оскорбляет живой людоед, -
Как-то странно твердил помрачневший Дебет,

- Молодая душа, что весенний тюльпан, -
Знал отец, как наивен, его Алавган.

Знал, что нарты свершат над нечистыми суд,
Но с великой победой позор принесут.

В дом ведет Алавган ненавистных врагов,
Предавая друзей, не стыдясь стариков.


Тейри-хан ценит нартов превыше всего.
Как предстану теперь перед взором его?

Нас, нарушивших данный однажды обет
Впереди ожидает нашествие бед.

Из-за нас пропадают, порой, сыновья.
Повидать Алавгана – забота моя.

А потом Тейри-хан мой услышит ответ,
Хоть поступку такому прощения нет.

Сколь тяжелым бывает отцовский удел…
От стыда Златоликий не пил и не ел.

- Я обязан в глаза Алавгану взглянуть,
Но потом, а с рассветом мы тронемся в путь, -

Он сказал, и его восемнадцать парней
В тот же миг разошлись, чтоб готовить коней.

Сам же в бороду тихо шептал до утра:
- Дети выросли, значит, женить их пора.

Восемнадцать невест нам придется найти:
Будет много селений на нашем пути.

Каждый смел и, к тому же, - завидный жених.
Не сберег Алавгана – спасу остальных.

Их сильней и честней не найдется нигде.
Сохраним нашу веру и кровь в чистоте.

Ради будущих нартов старался Дебет,
И струился из глаз его солнечный свет.

Спозаранку их лошади взяли разбег,
И решимости младшим придал Байтерек.

Старших плеткою жгло Алавгана родство:
Не одобрил никто безрассудства его.

Златоликий Дебет гарцевал впереди,
Указуя рукой направленье пути.


Вот и нартов страна далеко за спиной:
Позади реки, степи, морозы и зной.

Вот Кар-Бас. Среди гор небольшое село, -
Здесь недолгому отдыху время пришло.

Все на радостях мигом поставили стол,
Но к ведунье Дебет для чего-то пошел.


Он заметил пронзительный взгляд у нее,
И повел разговор прожитье, да бытье.

Отвечала старуха:
- Надежней нет мест,
Чтоб найти сыновьям настоящих невест.

Отоспитесь, а завтра езжайте скорей –
На горе восемнадцать живет дочерей.

Их отец славный воин и меткий стрелок,
Как родитель и добр, и разумен, и строг.

Краше царских сокровищ улыбка девиц:
Вы во сне не видали прекраснее лиц.

Мама молит Тейри, что в одну из минут
Восемнадцать джигитов их в жены возьмут.

Ты – хороший отец, так послушай меня:
Торопись, до горы той всего лишь два дня.

Утром нарты веселыми вышли в поход,
Но нашли в подземелье бездонное вход.

По-особому здесь принимали гостей –
Под ногами – не счесть человечьих костей.

Горы вздрогнули, ужасом древним дыша,
Вышла к ним эмегенова мать, не спеша.

В толстых лапах – огромное веретено,
Было с мельничным жерновом схоже оно.

И железною пряжей кулак обмотав
Поренила врагу показать добрый нрав.

- Как я рада таким необычным гостям!
Сами нарты решили пожаловать к нам.

Заходите в мой дом – надвигается ночь,
Может быть, я смогу вам хоть чем-то помочь?

Сбитый с толку Дебет ей поведал тотчас:
- Восемнадцать невест дожидаются нас.

Эмегенша сказала:
- Нам всем повезло.
Эй, дочурки, к вам женское счастье пришло!

А потом ее голос стал груб и суров:
- Златоликий, ты к честному бою готов?

Одолеете нас, - увезете к себе,
Если нет - покоритесь нелегкой судьбе.

Каждый прожитый день, каждый прожитый час
Забавлять в подземелье вы станете нас.

Исполинши, одна безобразней другой,
Выходили на свет и готовились в бой.

- Вам моими зятьями вовек не бывать, -
Усмехнулась в кулак эмегенова мать.

Ухватился за меч Златоликий Дебет,
Но почувствовал, силы в руке его нет.

И шепнул:
- За тебя, мой сынок, Алавган,
По заслугам нас всех наказал Тейри-хан.

Посмотрел, как поникли его сыновья,
И сказал эмегенше:
- Что ж, воля твоя.

Одноглазые девушки взяли парней,
Утащили под землю их добрых коней,

Златоликого мать подхватила сама,
И едва не сошла от восторга с ума.
elbars 21.06.2024 07:53:44
Сообщений: 2328

1 0

АЛАВГАН И ЕГО ТЕЩА

Из похода с женою пришел Алавган,
Небывалой любовью по-прежнему пьян.

Но ни братьев своих не нашел, ни отца,
И проснулась тревога в душе молодца.

Он две ночи не спал, не садился к столу,
А потом виновато пришел к Матчатлу.

- Нана, где мои братья, и где мой отец?
Мою голову жжет раскаленный венец.

Мать ответила:
- Ты опозорил свой род,
Людоедка теперь среди нартов живет.

Все об этом узнав, твой отец был взбешен,
И с сынами умчался на поиски жен.

Но пора бы им всем возвратиться назад,
Может быть, эмегены настигли отряд?

Может, где-то они повстречали харра,
И сражаются с ними с утра до утра.

И метался всю ночь Алавган, как в бреду,
А забрезжил рассвет – оседлал Гемуду,

И помчался на поиски радостный конь,
Высекая копытом из камня огонь.

Справедливость в дороге чинил Алавган,
Сколько пленных покинуло душный зиндан!

Мчалось время, как в горном потоке вода,
Но Дебет с сыновьями исчез без следа.


Так, истерзанный духом, усталый, больной,
Алавган возвратился с великой виной.

Первым делом батыр навести Матчатлу,
Та беззвучно рыдала, забившись в углу.

Прошептала:
- Ты добрых вестей не привез.
Я, наверное, скоро ослепну от слез.

И решил Алавган с кручи броситься вниз,
Но зачала ребенка его Бойранкыз.

Полегчало, но мать вместе с ними жила,
Став живым воплощением лютого зла.

Вскоре тещу с женой одолел долгий сон,
Но не спал Алавган: снова мучился он.

О! Ночные терзанья безрадостных дум!
Вдруг, послышался рядом нечаянный шум.

Теща рылась украдкой, как в доме врага,
Что-то долго искала в камнях очага.

Откопала кувшин, сдула пыль, смыла грязь,
И рукой зачерпнула волшебную мазь.

Плюнув, ею намазала щеки и нос,
По плечам распустила остатки волос.

Затаился в постели батыр чуть живой,
И смотрел, как становится теща совой.

Хлопнув крыльями, скрылась в очажной дыре…
Кто заметит ее? Ночь стоит на дворе.

Прошептал Алавган:
- Я не смою вины.
Но пришли к нему лекари – добрые сны.

Утром теща глядела в кипящий казан.
Был наряд ее свежим и гибким был стан.

И румянец сиял на щеках, как рассвет,
Словно скинула ношу истраченных лет.

Но, едва на столе появилась еда,
Стала с жадностью есть она, как никогда.

Будто мучил ее нескончаемый глад:
Семь подносов она проглотила подряд.


И тогда к очагу подошел Алавган.
Он увидел – в казане кипит не баран.

Понял все богатырь, не касаясь еды –
Человеческий палец торчал из воды.

Тут от ярости нарт словно лист задрожал,
Побледнел и схватился рукой за кинжал.

От досады слеза потянулась, как нить,
Он немедля решил людоедку убить.

Теща вмиг догадалась, что дни сочтены,
И клялась Алавгану - на ней нет вины:

- Что могу я? Таков мой несчастный народ.
Это мясо мне нужно хотя бы раз в год.

А иначе недуг рвет меня на куски…
Не вздымают над женщиной нарты руки!

- Ты не женщина, - тихо промолвил батыр, -
Ты – жестокая тварь, что позорит наш мир.

- Но теперь, по закону, я – теща твоя.
Пощади, я отправлюсь в чужие края.

Все, что скажешь – исполню, поверь, я сильна,
От тебя, Алавган, лишь пощада нужна.

- Где отец мой, скажи, только честною будь,
А иначе кинжалом проткну твою грудь.

- Твой отец вместе с братьями в страшном плену.
Эмегенши упрятали их в глубину.

В подземелье мешаются ночи и дни –
Ради грязных забав там томятся они.

- Я их всех изрублю! – закричал Алавган.
- Не спеши, ведь рассудок не зря тебе дан?

Исполинши страшней безобидных старух.
Вижу, вижу, что гнев твой немного потух…

Этот ворог силен, этот ворог хитер.
Ты сразишься с отрядом крылатых сестер.

Все они неуклюжи, похожи на мать,
Только в небе, как птицы умеют летать.

Где они пронесутся – разор и беда,
Ты по-прежнему хочешь поехать туда?


Дверь в пещеру они открывают раз в год,
И в округе творят свой кровавый налет.

Всех подряд убивают и рвут на куски.
Рядом с ними харра – это просто щенки.

Что, по-прежнему жаждешь сраженья, герой?
Если так, - дверь старинной кладовки открой.

Оперенье отец твой там спрятал под пол,
Что носил прежде Таурус – грозный орел.

А потом ты откроешь дубовый сундук,
В нем спасенье твое от позора и мук.

Ты достанешь обернутый бархатом меч,
Столь тяжелый, что руки срывает из плеч.

Из железа горы заповедной Налмас
Сам Дебет его выковал в кузне для вас.

Для меча всякий камень подобен бревну –
Он по воле твоей изменяет длину.

Ты в семь раз его сложишь и спрячешь в сапог –
Сто чудовищ сбежит от тебя со всех ног.

Плеть свою не забудь и с собой прихвати, -
Без нее ты надолго застрянешь в пути.

Но не сдвинулся нарт, словно к месту присох –
Он в словах людоедки почуял подвох.

Он в лице изменился, стал бледен и зол,
И от страха упряталась теща под стол.

Бойранкыз порешила: «Не буду встревать, -
Жизнь намного ценнее, чем старая мать».

В тот момент Алавган, разъяренный стократ,
Крикнул теще:
- А ну, выметайся назад!

Ты решила погибель устроить мою,
Говори, что скрываешь, иначе – убью!

Обхватила старуха колени его:
- Я же бабушкой стану дитя твоего!

Ты умней. Чем казался, и, все же, прости!
- Отвечай, что меня еще ждет впереди?!

- Знай, у той эмегенши три тысячи слуг,
Ниоткуда они появляются вдруг.

Это воинство – дети вчерашних побед,
Никого на земле их безжалостней нет.

Лишь мечом ты не справишься с ними, увы,
Без меня тебе, Нарт, не сносить головы.

Но, по счастью, есть пепел харра у меня,
Он – опаснее яда, страшнее огня.

Всяким, в ком есть душа, перед ним обречен, -
Ослепляет любого противника он.

Перед войском крылатым ты пепел развей,
А потом убирайся оттуда живей.

И найдут свою смерть в непроглядном дыму
Все, кто смерти желает тебе одному.

О скалу разобьется, утративший свет.
Забирай, Алавган, мой заветный кисет.

И, себя не сдержав, людоедова мать
Прошептала:
- Удачи тебе не видать!

Будет проклят твой путь, не поможет мой дым,
Ты, убийца, назад не вернешься живым!

Алавгану от гнева сдавило виски,
Он рукой свою тещу схватил за грудки:

- Ты никак не уймешься, кровавый урод?
И ударил старуху кинжалом в живот.

А потом он за горло схватил Бойранкыз –
Та от боли и страха уставилась вниз.

- Ты меня на такие толкаешь дела,
Мне же, клятвопреступнику, жизнь не мила.

Нартом данное слово – превыше всего,
Нынче ж, я презираю себя самого.

Мне бы стоит кинжалом тебя распороть,
Только в чреве твоем неповинная плоть.

Нерожденный ребенок не глух и не нем,
Помни, только ему ты обязана всем.

Алавган Тейри-хану молился всю ночь,
И с рассветом ушел из селения прочь.
elbars 22.06.2024 09:17:33
Сообщений: 2328

1 0

БИТВА АЛАВГАНА С КРЫЛАТЫМИ ЭМЕГЕНШАМИ

Как доспехи надев оперенье орла,
Алавган распахнул два огромных крыла.

И от каждого взмаха невиданный шквал
Ледяные папахи с утесов срывал,

А в предгорьях на землю валились леса,

Как трава, по которой промчалась коса.

Камнепады ревели, срываясь со скал –
Так доныне под небом никто не летал.

Эмегенова мать взобралась на утес,
И недобрые вести ей ветер принес:

Запах нарта учуяла через рожок,
И с макушки от ярости вырвала клок.

А затем оглядела просторы в трубу, -
Дыбом шерсть поднялась у нее на горбу.

- Дух алана я слышу, сбивающий с ног,
Поднимайтесь, не то нас застигнут врасплох!

Оперенье наденьте, готовьтесь в полет:
Наше воинство битва великая ждет.

В небе брат наших пленников, он одинок,
Но ударом утес превращает в песок.

Я навстречу ему впереди полечу,
Вырвать сердце безумному мне по плечу.

Валуном в подземелье закройте проход:
Так никто наше с вами добро не найдет.

И увидел батыр непроглядную тьму -
Эмегеново войско спешило к нему

Отовсюду кричала безликая мгла:
- Чуешь, смерть за тобой сегодня пришла?

Но в густой темноте засверкал, как алмаз,
Меч отцовский с горы заповедной Налмас.

Эмегены валились один за другим,
Порешил Алавган, что победа за ним.

Опьяняет победы заслуженной вкус…
В этот миг он почувствовал страшный укус.

Предводитель к батыру подкрался тайком,
И сумел поразить не мечом, так клыком.

Боль пронзила насквозь, словно пламень костра,
Тут же вспомнил воитель про пепел харра.


Он зажал свою рану, кисетом потряс,
Усмехнулся лукаво и скрылся из глаз.


В минеральном источнике рану промыв,
Он сказал Тейри-хану:
- Спасибо, что жив.

И, почувствовав силу, вернулся назад,
Где уже погибал эмегенский отряд.

Им глаза выедал фиолетовый чад,
Они сыпались вниз, как зимой снегопад.


Алавган завершил это дело клинком,
Учинив эмегенам жестокий разгром.

Бой закончился, меч остывал на боку,
И стекала нечистая кровь по клинку.

Под иссяк, истребив отвратительный сброд,
Алавган отыскал в подземелье проход.

С валуном неподъемным он справился сам,
И, как сыра головку, рассек пополам.

Но от искры зарделся в окрестностях лес,
И пожаром багровым рванул до небес.

Богатырь Алавган был по-прежнему зол,
Хоть в пещере Дебета и братьев нашел.

На камнях невредимы сидели они,
Только лишь перепутали ночи и дни.

Смастерили повозки, прочны и легки,
И добро эмегенов сложили в тюки.


Но Дебет не спешил, он напомнил сынам:
- Обещанье я выполню, данное вам.

Мы готовились к свадьбам, но нас взяли в плен,
Только нарта не может сломить эмеген.

Мы отыщем в горах восемнадцать сестер,
О которых с ведуньей я вел разговор.

На пути повстречался нестарый джигит.
Он казался отважным и честным на вид.

Незнакомцу Дебет все как есть рассказал:
Тот носил им сработанный в кузне кинжал.

Вы, я вижу, искали моих дочерей,
В их глазах – отраженье бескрайних морей,


В их улыбках пульсирует солнечный свет,
Для меня ничего драгоценнее нет.

Мы с женою давно ждем хороших вестей,
Так давай же, немедля поженим детей.

- Чтоб не сбиться, смотрите в пути на меня, -
Так сказал им джигит и пришпорил коня.

Вскоре нарты верхами в ворота прошли,
Поклонились хозяйке до самой земли.

Был у каждой красавицы ярким наряд…
Шло веселье три дня и три ночи подряд.

Не с пустыми руками явились Дебет
И его сыновья, исполняя завет.

Все, что в темных пещерах собрали они,
Стало добрым калымом для новой родни.

Были песни старинные, здравиц слова,
И кружилась от крепкой бозы голова,

Но разлука, порой, что для пленных стена:
Нартов в путь торопила родная страна.

Ждали их слишком долго, и каждый батыр
Ради их возвращенья устраивал пир.

Зоммахай чудо-шубу носил за собой,
И танцоры за ним поспешали гурьбой,

На гармошке искусно играл воротник,
Чтоб веселья цветок никогда не поник.
Сэстренка 22.06.2024 10:43:14
Сообщений: 9953
Почему Алавган, а не Алауган? Пройдет 20 лет, найдется какой-нибудь умник-лингвист, который прицепится к "в" и будет утверждать, что это не карачаево-балкарец написал, что карачаево-балкарцы пишут "Алауган", а не "Алавган".
Мы же не пишем Таукъан - Тавкан.

Я самая классная на форуме))))))))))))))
elbars 22.06.2024 12:04:55
Сообщений: 2328
Орусча Ала-у-ган деп окъулады. 3 жикни орнуна - 4 жик. Эпос анапест бла кёчюргени себепли Ала-у-ган анапестге келишмейди. Орусчагъа аллай бир зарансыз кёчюрюлген миллет эпос мен билмейме. Лингистлени уа первоисточникге къараргъа акъыллары жетерик болур.
elbars 24.06.2024 08:13:39
Сообщений: 2328
ЗМЕЕВОЛОСАЯ ПРИНЦЕССА ПОДЗЕМНОГО ЗОЛОТОГО ДВОРЦА

Это хмурое утро дышало бедой…
Все узнали: нет чаши у них золотой,

Вместе с чашею посох куда-то исчез,
Ни следа - только холод сердитых небес.


-Жеки? Джинны? – шумел оглушительный хор,
Но явился Дебет, и окончился спор.

— Это вы, ротозеи, виновны во всем,
- он промолвил и заперся в Доме Большом.

Рассердившись на нартов, собрал на совет
Лишь своих сыновей помрачневший Дебет.

Взор потупив, он молча сидел битый час,
И сердито воскликнул:
- Мне стыдно за нас!

Как смогли мы дойти до такого стыда,
Чтобы враг нас обвел, не оставив следа?

Нас умней оказался неведомый вор,
А для нарта быть глупым – великий позор.

Без чудесных святынь жить придется теперь.
Не простят нам потомки бесславных потерь!

Столь сердитым не видели дети отца:
Речь его разрывала на части сердца.

- Вам придется ведуний искать по стране,
Рассказать, что и как, привести их ко мне.

Не напрасно Большим мы зовем этот Дом, -
Все, кого вы найдете, поместятся в нем.

И ведуньи аланов откликнулись вмиг,
Зазвучал ворожбы непонятный язык.

Из волшебных соцветий варили настой,
Заклинанья шептали над лунной водой.

Опускались в пещеры, в глубины озер,
Но нигде не встречался удачливый вор.

До песчинки морское обшарили дно,
Только тайну пропажи хранило оно.

Их встречала в ночи за звездою звезда.
Всюду были они, но нигде – ни следа.

Разлетелся по свету отчаянный зов,
Услыхал Байтерек и послал своих сов.

Те ж, раскрыв в полнолуние книгу свою,
Пригласили послушать Дебета семью.

- Мы узнали, кто посох и чашу унес, -
Это жеки, носители горя и слез.

Но они выполняли приказ госпожи:
К испытаньям великим готовьтесь, мужи.

Под землею поляна смарагдов полна,
На поляне дворец – в нем принцесса одна.

Ей по нраву лишь золото, да серебро,
Лютой злобою платит она за добро.

Змеи вместо волос на ее голове,
И по крови идет она, как по траве.

Войско джиннов ее охраняет покой –
Эта черная свора всегда под рукой.

- Как пройти нам туда и вернуться назад?
- Есть пещера на склоне горы Юрюк-Чат.

Врать не стану, вам трудно придется, Дебет,
Только проще дороги в ту сторону нет.

Все проверил старательно мудрый отец:
От подков и подпруг, до биенья сердец.

Осознав пустоту и бессмысленность слов,
Он в упор, не мигая, смотрел на сынов.

Даже доблестный нарт – это лишь человек,
Потому перед битвой их ждал Байтерек.

Для волков Гермигеу двух зубров поймал,
Те в ответ показали довольный оскал.

Для орлов постарался проворный Сийнух,
У реки подстрелив двух больших оленух.

И Магул приготовил двух зайцев для сов –
Ради верных друзей он на все был готов.

А Дебет тихо молвил могучим орлам:
- Будьте зоркими, чтоб не тревожиться нам.

И волкам обратил он короткую речь:
- Враг не должен границы страны пересечь.

А потом посмотрел на встревоженных сов:
- Каждый в Нартии к ратному делу готов.

Ваша мудрость особенно нам дорога,
Разузнайте побольше о планах врага.

Вам придется теперь управляться без нас.
Ничего, все мы сдюжим, как было не раз.

Встали в круг двадцать витязей, рвущихся в бой,
И безмолвно к Творцу обратились с мольбой.

Байтерек дал под кроной ночлег в тот же час,
Чтобы каждый из них стал сильнее в семь раз.

Поутру, наставляя журчаньем на путь,
Их родник напоил, что мерцал, словно ртуть.

Шла дорога неблизко, не день и не два,
А они повторяли молитвы слова.

Минги-Тау подножье, скала Юрюк-Чат,
А на склоне пещера, ведущая в ад.


Стая джиннов слетела с небес без числа,
И с собою огромный валун принесла.

Вход в пещеру надежно закрыла она
Серой тушей невиданного валуна.

Но рванулись вперед с Гермигеу Ачей,
И послышался звон разъяренных мечей.

Зоммахай с Гожуной их пришли выручать,
И от ужаса взвыла бесовская рать.

Зоммахай сотню джиннов рассек пополам,
И Ачей счет не вел безголовым телам.

В драке спутались волосы длинных бород,
А по лицам ручьями текли кровь и пот.


Джинны пали. Спаслись лишь одни беглецы,
И с позорною вестью помчались гонцы.

Враз откинул валун от пещеры Гезох,
Будто грязи кусок, что к доспехам присох.

Смело ринулись нарты в раскрытый проход,
Не прознав, до конца что во мраке их ждет.

Где-то будет поляна с роскошным дворцом,
И хозяйка дворца со змеиным венцом.

Шли верхом друг за другом и факелов свет
Здесь впервые взметнулся за тысячу лет.

Вдруг, прямая пещера распалась на три,
Три огня заплясали свой танец внутри.

Златоликий сказал:
- Покоримся судьбе!
Нужно нам по отряду на каждой тропе.

Не страшась, мы поскачем на эти огни,
Поглядим, что во тьме освещают они.

Левый путь охранял деревянный харра,
Был могуч и величествен, словно гора.

Он дремал бесконечное множество дней,
Но послышались крики и топот коней.

Исполин шевельнулся: сражаться пора,
И в глазах запылали два ярких костра.

Сех-гигант, Индилляй, несгибаемый Гу,
Стали метко и быстро стрелять по врагу.

Ауар, Гермигеу, Астар и Бора
Зазвенели мечами у пасти харра.

Деревянный гигант был на редкость силен,
Но с семеркою нартов не справился он.

Отсекли ему лапы стальные мечи,
Стрелы жгли, словно молнии в бурной ночи

И в огне умирающий страж застонал
Так, что камни посыпались с дрогнувших скал.

Потускнел наконечник остывшей стрелы,
И осталась от чудища горстка золы.

Правый вход загораживал сторож иной
Став на каменных лапах недвижной стеной.

Он смеялся:
- Граниту не страшен металл,
Мне сказала принцесса: я – царь среди скал.

Но ответил Гезох:
- Ты – беспомощный трус!
Мою палицу нынче ж отведай на вкус!

Закивали ему Гожуна и Ачей:
- Брат, ты прав, расколотим его без мечей.

Понапрасну затупим о камень клинки.
Лучше палицей выбьем из пасти клыки.

И харру колотить они стали втроем,
Тот вопил: «Пощадите, я сдамся живьем!»

Но стал громче в пещере сражения гул:
На подмогу пришли Насыран и Магул.

В драке спешился зоркий силач Кубади –
Его сердце кипело от гнева в груди.

Он с разбегу вскочил на затылок харры,
И взлетели осколки, как стрелы остры.

Был камнями изранен в лицо Усхутрук,
Осерчал не на шутку и взялся за лук.

В час рожденья ему подарила Луна
Много тайных познаний, что носит она.

Усхутрук это вспомнил, отбросил стрелу,
И в упор посмотрел на живую скалу.

В подземелье нежданно сверкнула гроза,
И чудовищу молнией выжгло глаза.

- Мне конец, - исполин ослепленный изрек,
На глазах превращаясь в колючий песок.

Всем центральный проход оставалось пройти,
Где харра из железа стоял на пути.

Здесь боролись Дебет, Алавган и Созук,
Так, что теплая кровь выступала из рук.

Чумеди отшвырнул опустевший колчан,
И с копьем в одиночку пошел на таран.

Преломилось копье, но харра не упал,
И промолвил Сийнух:
- Слишком крепок металл.

Тут с победой другие пришли сыновья.
Вновь единою стала большая семья.

Враг был ловок, свиреп и коварен, как рысь,
Но качнулся, увидев, что все собрались.

Приказал отступить Златоликий Дебет.
Как добыть нам победу? Найдите ответ!

Гу сказал:
- Наша мощь превращается в дым.
Неужели харра этот непобедим?

Но от гнева взорвался спокойный Сийнух:
- Брат, прости, твоя речь оскорбляет мой слух!

Мы не вправе сейчас говорить ерунды!
Что, забыли? Железо боится воды!

Фляга каждого страшною влагой полна,
Угостим неуемного стража сполна!

И когда его нарты облили до пят,
Как кленовый листок задрожал супостат.

Он сражался, но в скрипе был голос беды,
Только фляги аланов остались пусты.

Зоммахай стал на дудке пастушьей играть,
И наполнились фляги водою опять.

Раз за разом теперь, за волною волной
Все харра поливали водой ледяной.

Ослабел исполин, повалился ничком,
Стал похож на огромный, заржавленный ком.

Зоммахай все играл, как пастух на лугу,
И всесильный гигант превратился в труху.

А Дебет Златоликий промолвил тогда:
- Я не знал, что оружьем быть может вода.

И добавил:
- Еще не окончен поход.
Путь свободен к дворцу на поляне, вперед!

Изумруды сияли зеленым огнем:
Ни чудовищ, ни джиннов и ясно, как днем.

Удивленные нарты замедлили ход,
Но никто их не вышел встречать из ворот.

Тут Дебета слова прозвучали, как гром:
- Мы сегодня и посох, и чашу вернем.

Без укора нас утром обнимет заря,
А иначе папахи надели мы зря.

На разведку пошел самый быстрый из них,
На бегу норовистых баранов он стриг.

С неизменной улыбкой проворный Магул
Первым в этот роскошный дворец заглянул.

Осмотрелся он зорко, вернулся назад
Где с тревогой на месте топтался отряд.

- Что ты видел? – спросил Златоликий Дебет,
- Я не видел тревожным тебя много лет.

Не смеешься, В глазах твоих кроется страх
- Там алмазное ложе висит на цепях.

В этом царственном ложе чудовище спит.
Эмегенша была симпатичней на вид.

Тут от смеха едва не попадали все:
- Может, стоит жениться на этой красе?

- Ну, довольно, - рукой Златоликий махнул.
Пошутить ты умеешь, мой добрый Магул.

Но в груди у хозяйки лишь злоба и тлен –
Этот ворог опаснее, чем эмеген.

Руки тонки ее, хрупок девичий стан,
Только силу ей дал сам злодей - Аламан.


Нужно посох чудесный вернуть нам сперва:
Будет посох, и будет надежда жива.

Если справимся – слава нас ждет впереди,
А теперь, Гожуна, вместе с братом иди.

Каждый нарт нынче был по-особому смел –
Братья в спальню пробрались, как тени без тел.

Чуют, с полки текут благовонье и свет:
Это чаша спасителям слала привет.

Тут же посох огонь от восторга метнул,
И его взял рукой осторожный Магул.

Вышел прочь, но неловкий силач Гожуна,
Громко топнул, лишив змеевласую сна.

Он за чашу схватился, но поздно – стрела
Под коленом застряла, и кровь потекла.

Взгляд принцессы, как пламя подземное стал,
Всюду плавились камни и таял металл.

Тут вернулся бесстрашный Магул во дворец,
Нартский жезл направляя в змеиный венец.

Ослепили исчадие чудо-лучи,
А потом перед ней засверкали мечи.

Тут Дебет с сыновьями как раз подоспел,
И принцесса оглохла от пения стрел.

Стало тесно, и камень, задетый теперь,
Проливал свою кровь, словно раненный зверь.

Отбивалась принцесса, ломались клинки
Об орлиные когти и волчьи клыки.

И змеиное жало свистело, как плеть,
Но в бою никого не могло одолеть.

Нарты были в крови от макушек до пят,
Но никто не подумал покинуть отряд.

От укусов ее всем досталось сполна,
Только братья терпели: на то и война.

Лишь, когда у Дебета сломалось копье,
Он воскликнул:
- Давайте обреем ее!

Оскорбленье принцессе добавило зла,
И баталия снова по кругу пошла.

Зоммахай и Сийнух задыхались от ран,
Но пришпорил коня своего Алавган.

В одиночку он горные крепости брал,
И десяток драконов разил наповал.

Долго биться с принцессой свирепой пришлось,
Но его раззадорила личная злость.

Горький опыт имел знаменитый герой:
В женском облике чудище ходит порой.

Вдруг, у самого горла блеснули клыки:
Алавган раскрошил их ударом руки.

И сказав:
- Ты теперь без зубов и волос,
Он принцессе, не мешкая, голову снес.

А поодаль недвижно стоял Гожуна:
Роем стрел ядовитых покрыта спина.

Стоя умер несчастный, не выдержав мук,
Но не выпустил чаши заветной из рук.

Из холодных ладоней взял чашу Дебет,
И на сына пролился живительный свет.

Гожуна встрепенулся, поправил кинжал:
- Вы ее победили, а я все проспал.

Чаша снова у нартов, сиянье ее
Лечит раны, а мертвым дает бытие.

Красный посох теперь до скончания лет
Ослепляет врагов накануне побед.

Племя нартов живет. Мир жесток и суров,
Но всегда с ними сила священных даров.
Читают тему (гостей: 3)

Форум  Мобильный | Стационарный