Народное искусство -
это голос далеких предков
На протяжении многовековой истории народов Карачаево-Черкесии, искусство народов в силу этнокультурных и экологических коллизий носило большей частью декоративно-прикладной характер. Развитие народного искусства было обусловлено культурными, природно-климатическими, историческими и бытовыми факторами.
Носителями этого искусства были ремесленники, отношение которых к народному было насколько почтительным, настолько и требовательным. Приемы ремесла передавались от отца к сыну, от матери к дочери. Каждое новое поколение мастеров, принимая традиционное искусство ремесла, дополняло его новым, хорошо проверенным. Материалом для мастера служили: металл, шерсть, кожа, глина, дерево. Одним словом, то, что было под рукой (и носило утилитарное значение).
Создавая и расписывая окружающую (бытовую) среду он привносил праздничность в повседневность.
Вышитая золотом одежда с элементами аппликации, резная посуда, войлочные ковры (киизы), бурки, плетенные из камыша циновки (арджаны), глиняная посуда, предметы кузнечного, камнерезного и ювелирного ремесла носили утилитарное значение. Были не только украшением, но и служили одеждой, постелью, посудой и т. д.
По этим изделиям можно судить, сколь сильными были эстетические вкусы народов, проживающих на территории Карачаево-Черкесии и до какой степени красота входила в их повседневный быт. Они несут в себе элементы духовной культуры и национальных традиций, видоизменяясь на протяжении столетий вместе с бытом и жизнью народа. Например, среди гнезд гончарного промышленного ремесла России были и станицы Северного Кавказа. В начале XX столетия станица Баталпашинская славилась своими гончарными ярмарками, где в изобилии торговали глиняной посудой: крынками, корчагами, колюшницами, макитрами, махотками, капысточками и др. изделиями из обожженной рыжей глины. Говорят, что станичные гончары даже поющие горшки лепили. В такой посуде хранили мед, молоко, зерно и воду. Она была удобной, полезной и красивой.
Основным занятием горцев было овцеводство. Оно давало в изобилии сырье - овечью шерсть. Шерсть сортировали, на осеннюю и весеннюю, мыли, сушили, чесали, делали войлочные ковры, бурки, шапки, сукно, нитки и т. д. Одним из интереснейших проявлений народного творчества горянок было золотошвейное искусство, связанное с украшением традиционного женского костюма, одеял и наколенных подушек для колыбели, кисетов для табака. Эффект шитья золотом и серебром зависел от различных способов покрывать металлическими нитями выпуклые мотивы орнамента и аппликации. Сегодня, к сожалению, на пальцах одной руки можно сосчитать мастеров народного искусства. Их остается все меньше и меньше. Теряя их, мы теряем не только людей умеющих и знающих, как делать красоты, но в какой-то степени и свое прошлое. Вместе с ними уходит целый мир. Одним из свидетельств уходящего, если не сказать ушедшего, искусства является искусство художественной двусторонней вышивки шелковых национальных платков. Именно платков, а не шалей, потому как в переводе с карачаевского на русский их название означает: "расшитый собственноручно" ("тиккен джаулукъ"), свадебный обрядовый платок ("ау джаулукъ").
Это не просто ромбовидный шелковый лоскут, расшитый по полю и в обрамлении бахромы, размерами 160x160 или 150x150 сантиметров. Это в прошлом символ чистоты и невинности. Белым платком (ау джаулукъ) покрывали голову невесты, когда приводили ее для благословления к старейшинам рода, родственникам будущего мужа.
После свадьбы платок хранили, затем он передавался от матери к дочери. Женщины замужние носили шелковые платки темных теплых тонов. Умение и знание рукоделья - независимо от того княжеская ты дочь или простолюдинка - считалось хорошим тоном. Горцы говорили: "Смотри не только на лицо, но и на руки". Рукоделия девушки входили в состав ее приданного (берне), как свидетельство о ее мастерстве.
Вот, что пишет в своей книге "Карачаево-Балкарская диаспора в Турции" (изд. Ставрополь, 2000 г.), кандидат исторических наук З.Б. Кипкеева: "Надо сказать, что во многих семьях женщины сохранили национальную одежду как реликвию. Особенно серебряные женские пояса, которые передаются в семьях от матери к дочери. А традиционные вышитые шелковые шали с кистями (чилле джаулукъ, тиккен джаулукъ) и до настоящего времени остаются престижной частью приданного. Но функциональное значение их утрачено... для центрального обряда свадебной церемонии, - снятие с головы невесты платка (ау алгъан) теперь используют более легкие платки, более гармонирующие с современным нарядом невесты". Чтобы понять всю уникальность шелковых расшитых платков, нужен небольшой экскурс в историю.
Благодаря климатическим и природным условиям в горах нашей республики археологи находят в наскальных захоронениях не только золото, бронзу и керамику, но и чудом сохранившиеся кусочки шелка; картин, переплетов, обрывки ткани завозимых в эти места китайскими купцами в VII-XI вв., когда здесь проходил Великий шелковый путь - первая торговая магистраль, еще в древности связавшая Восток и Запад. Назван он так потому, что самое драгоценное, что везли караваны для царственных особ Византийской империи, был шелк. Это ценнейшая материя, по мнению историков, заложила экономическую основу для процветания Китая. В эпоху непрерывных войн караваны беспрепятственно передвигались по различным маршрутам Великого шелкового пути, по землям тюрков; Половецкой степи, Хазарии, Булгарии, Алании. Купцы щедро платили пошлину своим товаром и были неприкосновенны. Еще одно подтверждение тому, что Северная ветка ВШП пролегала по территории нынешней КЧР - остатки древних дорог на горных хребтах, ведущие через Клухорский и Санчарский перевалы к Черному морю. Ученые, конечно, находят еще много других доказательств, но мы сегодня имеем возможность прикоснуться к "живому" свидетельству древности. Это народное творчество горянок, искусство пришедшее на Кавказ много веков тому назад.
С тех пор менялись названия стран и народов, терялись земли и основывались новые империи, чудом сохранялись остатки родов в труднодоступных ущельях. "Но женщина однажды покрыв голову китайским платком уже с ним не расставалась. После распада Алании, опустошительных походов Темирлана шелк из Китая перестал поступать. И горянки сами стали вышивать затейливыми китайскими орнаментами. Карачаевские мастерицы постепенно перенимали манеру китайских вышивальщиц, а уже в начале нашего (XX - ред.) столетия стали украшать шали своеобразной вышивкой, воспевающей красоту гор и основывающейся на традиционных узорах горских народов" (С. Рябчикова, ст. "Шелковое очарование", газ. "Ставропольская правда" от 11 марта 1997 г.).
Тогда, вероятно, и появилось второе название платков - "тиккен", первое же название на карачаевском языке "чилле" переводится как "китайские" от слова "чин" - само название Китая каким его знает мир.
Поиски национальных форм в узорах вышивки традиционных шелковых женских платков нашли свое логическое завершение в творчестве местных мастериц: Б. Тамбиевой, Дж. Чотчаевой, Б. Байрамуковой, X. Бостановой, О. Урусовой, сестер Гаджаевых, которые (слава Аллаху) живы и проживают в г. Карачаевске, которые не только вышивали шелком платки, но и плели их в технике макраме ("тюйген джаулук"), что в переводе означает "связанный из узелков платок". Углы этих ажурных платков вышивались в технике филе растительным стилизованным узором.
Вышивка на платках мастериц свободно "ложилась" на двух или четырех противоположных углах ромбов платка, ритмично повторяясь. Это растительные, реже антологические мотивы, в которых чувствуется свободная авторская импровизация. Своеобразие этого вида нас искусства заключается в том, что, начав с подражания, приобрел черты национальной принадлежности, став удивительно тонким и загадочным изяществом. Что и говорить, шелковые женские платки во все времен престижны и дороги. Стоимость одного платка приравнивалась нескольким коровам. Являлась неотъемлемой составляющей частью костюма карачаевки…
Мудрая осетинская пословица гласит: "Народное искусство - это голос далеких предков". Так давайте будем сегодня сообща думать о том, какое искусство донесет правду о нас нашим потомкам.
Газ. "Экспресс-почта", №19 (366), 30 апреля, 2003 г.
